Лиланд Модезитт - Инженер магии

Раненому помогают сойти с седла. Волшебница — рыжеволосая женщина — улыбается, глядя, как вокруг Высшего Мага разгорается пламя хаоса.

— Скорее всего, они углядели нас издалека. Приблизиться к ним скрытно нет никакой возможности.

— А нам и не нужно приближаться к стенам, — со смехом откликается Высший Маг. — Значит, они твердят, что могучий Аксальт простоял тысячу лет? Ну что ж, постоял и хватит.

Он подходит к стене каньона и направляет чувства в толщу скальной породы. Проходит несколько мгновений — и дорога под ногами начинает подрагивать.

С повозки, куда уложили раненого, доносится стон. Двое других стражей, переглянувшись, смотрят на сгущающийся вокруг чародея белый туман.

Дорога вздрагивает сильнее.

Ущелье преграждает древняя каменная стена высотой в сто локтей. Окованные железом ворота закрыты, арбалетчики держат под прицелом узкий проход — единственный путь, по которому может приблизиться враг.

— Подпустим их ближе, — говорит широкоплечий капитан. — У нас давно не было возможности попрактиковаться в стрельбе по настоящим целям, но Белые стражи — это как раз то, что надо. Если они, конечно, посмеют сунуться снова.

Скала, служащая опорой стене, содрогается.

Стена трясется. Первый же толчок сбивает некоторых солдат с ног. Стены начинают ходить ходуном, каменные блоки с грохотом раскалываются.

Сквозь образующиеся трещины с шипением поднимается пар, пахнущий серой, а потом и горячая вода. Под ее напором трещины расширяются. Стены крошатся и обваливаются, погребая под собой защитников. Вопли умирающих тонут в грохоте камнепада и реве возникших неизвестно откуда гейзеров.

К закату на месте могучего укрепления остается лишь преграждающий дорогу овраг, наполовину заполненный камнем.

Маленький отряд облаченных в белое всадников медленно едет на восток. Все молчат, лишь раненый страж стонет на крутых спусках, подъемах и поворотах.

CXI

— Это работа не для кузнеца, — ворчит Ваос, спускаясь по склону с полной корзинкой травы.

— Точно, — добродушно соглашается Доррин. — Но она приносит деньги. А ты хочешь, чтобы я разжег горн ради работы с грудой лома?

— Мы же не крестьяне, чтобы ковыряться в земле, — гнет свое подмастерье.

— Кузнецу много чем приходится заниматься, — откликается Доррин, разрыхляя грядку с маленькими лунками для саженцев, которые он пестовал всю зиму и холодную весну. Хочется верить, что они быстро пойдут в рост.

Ваос, сваливая зелень на кучу навоза, продолжает ворчать. Доррин начинает помещать саженцы в лунки.

— Бери-ка ведра — и за водой! — командует он Ваосу.

— Я не хочу превращаться в крестьянина, это не по мне...

— И не по мне, — говорит Доррин. — Но я люблю поесть, да и ты тоже.

— Работать с железным ломом — и то легче.

— Вот и займемся этим, когда стемнеет.

— Тьма... Мастер Доррин, разве можно никогда не отдыхать?

Подхватив ведра, Ваос уныло плетется к трубе, проложенной Доррином к грядкам от домашнего водопровода.

— Хорошо еще, что не надо взбираться к пруду.

— Смотри, поливай грядки аккуратно, почву не смой. А потом приберись и жди меня в кузнице.

Доррин направляется к кузнице, где надевает кожаный фартук и засыпает в горн уголь.

Асаваху требуется починить плуг, лемех которого мало того что износился и проржавел, так еще и обломался о попавшийся в земле камень. Вообще-то Доррин плугами не занимается, однако Асавах здорово помог ему при постройке дома, так что не выручить его юноша просто не может. А плуг тому нужен позарез, чем скорее, тем лучше.

Достав необходимые инструменты кузнец находит и кладет на наковальню металлическую пластину — остаток заготовки для щита.

Ваос заходит в кузницу и смотрит на железный лист.

— Мне можно будет постучать молотом?

— Посмотрим. Сначала надо починить лемех для Асаваха, а потом будем волочить проволоку для Брида.

— А что, эти штуковины с проволокой работают? — спрашивает Ваос, налегая на рычаг горна.

— Кадара говорит, что работают, — отвечает Доррин, отправляя пластину в горн с помощью самых тяжелых щипцов. — Может, и не так хорошо, как хотелось бы, но толк от них есть.

— А можешь ты сковать что-нибудь еще?

— Сковать-то можно что угодно. Сложнее уяснить, что нужно ковать, — бормочет Доррин, подправляя в огне тяжелую пластину.

CXII

— Вот они! — кричит командир.

Спидларский отряд, увидев впереди зеленые знамена Кертиса, останавливает коней, быстро перестраивается и отступает.

Командир авангарда армии Кертиса внимательно присматривается к лощине, лежащей между двумя начавшими зеленеть холмами, но не замечает ничего подозрительного. Вдоль левой стороны дороги тянется низкая, местами обвалившаяся каменная ограда. Другая сторона дороги пуста, лишь в самом узком ее месте, напротив стены растут два дерева. Почки на них набухли, но листья еще не распустились, так что укрыть в кроне стрелков невозможно.

Убедившись, что спидларцы удирают, не оставив прикрытия, командир решает пуститься в погоню:

— Вперед, ребята! Догоним этих ублюдков!

Солдат охватывает азарт, и хотя командир стремится сохранить строй, часть бойцов переходит на галоп и вырывается вперед.

Неожиданно скачущий впереди всадник нелепо взмахивает руками и... разваливается пополам. Из обрубков тела фонтаном бьет кровь. Двое других бойцов пытаются развернуть коней, но еще один всадник падает вместе с лошадью. Скакавшие позади налетают на упавших и тоже падают. Горловина неожиданно заполняется мертвыми телами. Потом на дорогу обрушивается дождь стрел.

Кертанский командир, ухитрившийся-таки задержать и вывести из-под обстрела около полувзвода, скачет вверх по склону и с вершины холма видит спидларцев. Они вернулись и во главе со своим предводителем, светловолосым богатырем, несутся к перевалу.

Уцелевшие кертанцы разворачивают коней и во весь опор мчатся к своему лагерю.

CXIII

Вставив поршень на место, Доррин подсыпает в горн древесного угля, подправляет патрубок и легонько подкачивает меха, после чего наливает в паровой котел воды и прилаживает на место зажимы клапана. Специально изготовленные крепления позволяют ему поместить котел прямо над горном.

Юноша налегает на меха, но хотя просачивающаяся из-под клапана струйка пара указывает на то, что давление внутри котла повысилось, ни шатун, ни соединенный с ним колесный механизм в движение не приходят. С помощью тонких щипцов Доррин приподнимает поршень, и тот начинает двигаться, но, проделав с пыхтением два цикла, замирает снова.