Андрей Гудков - Революция (СИ)

— Дорогая, я так ждал этой встречи. Наконец мы одни.

— Шарль, милый, мне нужно кое-что сказать тебе. Я… я не могу быть с тобой.

— Вот как… почему…

— Дело не в тебе…. Ты племянник герцога Маэрханта, а я ученица Маэла Лебовского.

— Ясно… Уходи от него! Я поговорю с дядей, он, я уверен, поможет тебе.

— Нет… твой дядя союзник моего отца, он отдаст меня ему и мы никогда не увидимся.

— Все не так просто, Шеала, — покачал головой юноша. — Мой дядя ведет сложную игру и скоро он пойдет против Совета магов. И твоя помощь ему не помешает.

— Извини, я не могу уйти от учителя…

Шарль Маэрхант поник и опустил голову, он так и стоял на коленях перед Шеалой.

— Вот если бы ты точно знал бы о планах своего дяди. Я бы могла рискнуть.

Тут бы любой насторожился, но влюбленный юноша увидел в этом предложении только лишь возможность быть с любимой. Он уклончиво ответил Шеале, но я видел, что решение парень уже принял.

После ухода племянника герцога, я послал проследить за ним своих людей, а сам задержался в комнате вместе с Шеалой. Девушка смыла макияж и переоделась в простую одежду.

— Ты справилась лучше, чем в прошлый раз, — холодно сказал я. — Но будь на месте этого дурака кто-нибудь более умный — он бы легко тебя раскусил. Ты научилась следить за интонацией и жестами, но по-прежнему забываешь про мимику и смысл фраз.

— Он не дурак, — неожиданно грустно заметила Шеала. — Просто влюбленный…

— Это одно и то же, — отмахнулся я и осекся. — Эй, ты в него сама не влюбилась?!

— Я? — девушка широко раскрыла от удивления глаза. — Нет, конечно!

— Точно?

— Просто жалко его… он в меня влюблен, а я его использую.

— И?

— Противно.

Я тяжело вздохнул. Сел на диван и жестом пригласил девушку сесть рядом.

— Шеала, — я взял её за руку. — Ну а как ты хотела? Я предупреждал, что так и будет.

— Я знаю.

— Еще не поздно уйти, — тихо произнес я. — Пока на твоих руках нет крови.

Она покачала головой.

— Ну, тогда не жалуйся.

— Я не жалуюсь, просто…

— Это никогда не пройдет, — неожиданно сказал я.

— Что?

— Ты сейчас думаешь, что это от неопытности. Ничего подобного. Сколько бы времени не прошло, ты будешь сомневаться в том, что ты делаешь. Вечный вопрос цели и средств тебе придется решать по нескольку раз в день. И от этого никуда не деться. Но… — я замолчал на несколько секунд, подбирая слова, Шеала меня внимательно слушала. — Это и к лучшему. Пока ты переживаешь и сомневаешься — ты остаешься человеком.

На улицах и площадях далеко не все поняли решение Сената. Народ возмутился, ораторов перекрикивали и порой даже закидывали яйцами. И что самое интересное — мои люди здесь были почти не при чем.

Конечно, многие так и продолжали верить своим вождям, а многие и вовсе получали деньги. Нечего было и ожидать понимания ситуации от них. Это же касалось и многих купленных республиканцами журналистов, они предпочли не заметить новой волны забастовок.

На этот раз они были не стихийными, а хорошо спланированными и организованными. Встали не все предприятия, а наиболее важные и доходные.

Так остановились все золотые и серебряные рудники. Железнодорожники остановили самые важные, с коммерческой точки зрения, направления. Портовые рабочие перестали обслуживать корабли доброго десятка торговых компаний.

К забастовке присоединились инженеры, и даже часть управляющего персонала. Кроме этого в знак солидарности прекратили работу служащие типографий нескольких газет, принадлежавших членам Союза промышленников.

Подвели только люди Майка Торпа. Он не сумел организовать захват предприятий и штрейкбрейкеры сорвали забастовки на ряде крупнейших металлургических заводов.

Но самое главное — с помощью Нея Ластера мне удалось взять под полный контроль железные дороги в Райхенской области. Даже вокзал был захвачен членами профсоюза.

Я лично объяснял Ластеру, план дальнейших действий. Он, наконец, начал мне доверять и теперь легко открывал мне секреты своего дела. В частности он говорил мне, как легко можно полностью остановить железную дорогу. Надо было просто вывести из строя водокачки. Уголь достать легко, а вот с водой все сложнее. Её и заменить нечем, и в современный паровоз из первой попавшейся лужи не нальешь.

Шум на улице отвлек нас от карты. Я подошел к окну и выглянул на вокзальную площадь. Штаб располагался не в вокзале, как думали многие, а в обычной квартире стоявшего рядом здания.

На площади перед вокзалом появились жандармы и разношерстная толпа наемников Союза промышленников. Стражи порядка попытались оттеснить рабочих от входа и проникнуть внутрь вокзала. Вспыхнула потасовка, жандармы, орудуя дубинками, сначала прорвались к главным дверям, но там их встретил строй тренированных рабочих.

После нескольких минут драки жандармы сломали строй, и на них накинулась толпа рабочих. Жандармов избили, с них срывали форму, забирали дубинки и пинками выпроваживали с крыльца вокзала.

Попытавшимся вмешаться наемникам промышленников тоже досталось. В ответ они открыли огонь по безоружным рабочим.

— Сволочи! — с ненавистью выкрикнул Ней Ластер.

— Отойди! — Я отпихнул его от окна. — Не хватало тебе еще случайную пулю поймать!

Конечно, я бы прикрыл его, но лучше сразу научить правильному поведению, чем потом искать замену.

Рабочие бросились в здание. От пуль их прикрыл волшебник, но стены все равно надежней. Из окон открыли ответный огонь и перестрелка разгорелась. Жандармы, оказавшиеся под перекрестным огнем, вжались в брусчатку. У них огнестрельного оружия не было.

На фоне треска револьверов и ружей, не было слышно сухих щелчков снайперских винтовок. Поэтому наемники не сразу поняли, что их расстреливают как мишени в тире. А потом они заметались по площади в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Волшебника, который должен был их прикрывать, убили в самом начале боя.

Вскоре и жандармы, и наемники поспешили убежать с площади.

— Ночью они попытаются взять вокзал штурмом, будьте готовы. И за флангами следите.

— Все проходы охраняем, — уверенно заявил Ней Ластер.

Моих людей здесь не было, они все были нужны мне в другом месте. А здесь пришлось положиться на рабочих, но они не должны подвести. Взяв в руки оружие, они поняли, что назад пути нет. Или победа и амнистия, либо поражение и каторга.

Я ожидал ночью нападения наемников Союза промышленников. Они не рискнули отдать прямой приказ подавить выступления рабочих. Тем более что никто из них не был уверен, что Жандармерия и Городская стража такой приказ выполнит. Сами действовать днем тоже не решились, и собрались напасть ночью.