Наталья Авербух - Ведьма и вампир

Председатель, которому всё это было известно и самому — он не собирался лично озвучивать столь опасное для отношений с могущественным герцогом знание — согласно кивнул. Агап великолепно всё разъяснил, на голосовании только прямые союзники герцога Криспа могут не согласиться с решением будущего герцога, чем выкажут себя упрямцами и дураками. Союзники барона и не определившиеся в своём решении феодалы вполне удовлетворятся предложенным решением.

— Моя сестра не умирала, не оставив потомства, щенок! — заорал герцог Крисп. — Как твой папаша плясал под дудку этого негодяя, так и ты теперь! У меня есть племянник! И он имеет права на наследство своей матери!

— Мне очень жаль, сеньоры, — игнорируя обидчика, заявил Агап, — что в этом собрании благородных людей сравнивают с балаганными шутами, приписывая им умения, которыми эти люди не обладают. И мне очень жаль слышать из уст почтенного человека недостойные его положения слова. Я разъясню другие положения обсуждаемого закона. В случае, когда принесшая мужу земельное имущество жена умирает, оставив потомство, а муж вступает во второй брак, закон приписывает обеспечить жизнь детей от первого брака доходами от упомянутого имущества в той мере, в какой они покрывают необходимые для существования нужды. Также закон требует выделить с земель подобающее приданое дочери от первого брака и позволяет, но не приписывает передать имущество в управление сыну. В случае, когда неповиновение уже взрослых детей огорчает их отца настолько, что он вынужден отречься от потомства, эти дети не могут рассчитывать на управление имуществом покойной матери при жизни отца — только на самую скромную ренту.

— Но мой племянник не получает даже её!

— Более того, сеньоры, — как ни в чём ни бывало, продолжал Агап, — закон гласит, что служитель Защитника разрывает все предыдущие связи и обязательства. Его отношения — в том числе касающиеся денег или имущества — с родными зависят исключительно от приязни между ними, а также от разрешения стоящих выше его служителей. Все мы знаем, что племянник благородного герцога Криспа, решив посвятить себя служению Защитника с оружием в руках, вызвал неудовольствие своего отца и, несмотря на просьбы и увещевания, с которыми барон Фирмин обратился к непокорному чаду, отказался покинуть своды монастыря. Этим деянием он потерял свои права на ренту с земельного имущества, которое его мать принесла его отцу в качестве приданого. Будучи служителем Защитника он не имеет прав на эти земли и после смерти своего отца. Таким образом, приданное сеньоры Клары является неотъемлемым имуществом барона Фирмина и может быть передано им в качестве наследства его потомству от сеньоры Нонны, теперешней супруги барона Фирмина.

«Как у него только воздуха хватает? — обратился Лим к Вейме. — Я бы не смог выдать такую тираду и не запыхаться».

«Тренировался дома» — предположила вампирша.

«На крестьянах» — беззвучно хихикнул вампир.

— Ты, щенок! — проорал герцог Крисп. — Ты не смеешь лишить моего племянника наследства.

— Благородные сеньоры! Я взываю к вашей справедливости! Разница в возрасте не позволяет мне требовать ответа, который удовлетворил бы мою честь и честь моего рода. Моё положение также не позволяет мне скрестить мечи ни с кем другим, кроме обидчика, если он во всём равен мне по происхождению. Однако я обращаюсь к вам с просьбой прекратить оскорбления, которыми меня осыпает герцог, пользуясь своей безнаказанностью.

— Господин герцог! — потребовал председатель. — Извольте извиниться перед сеньором Агапом!

— Или что? — злорадно выкрикнул скандалист.

— Или мне всё же придётся вас вызвать, сеньор, — холодно ответил юноша. — А если разница в возрасте покажется вам чрезмерной, вместо меня выступит мой благородный отец.

Благородный отец, несмотря на достаточно почтенный возраст и наличие взрослого сына, отличался крепким телосложением, внушительной шириной плеч и привычкой вести беседу с помощью оружия, а не языка. Сын, пока ещё менее массивный, чем герцог, мало уступал ему в силе и заметно превосходил умом. Что касается герцога Криспа, то его род никогда не славился здоровьем и крепостью. Некогда хороший воин, этот старый уже человек был в достаточной мере скован сопутствующими возрасту болезнями. Он мог отказаться от поединка с юношей, но не с Авскением. Несмотря на то, что между Криспом и Авксением лежала внушительная разница в пятнадцать лет, второй герцог считался здесь не меньшим стариком, чем оскорбитель Агапа, ведь он собирался уступить сыну место в Ассамблее.

— Я… приношу свои извинения, — принуждённо проговорил Крисп. — Я… вовсе не собирался нанести оскорбление… столь… столь талантливому… хм… юноше.

— Извинения приняты, — отчеканил Агап.

— Не желают ли сеньоры вынести другие вопросы на общий суд? — спросил председатель. Никто не ответил, тогда члены Совета попросту поднялись, поклонились собранию — бароны поднялись и поклонились в ответ — и вышли.

— Что такое? — удивилась Вейма.

Нора тоже заозиралась по сторонам, Лим, который непрерывно вслушивался в чужие мысли и эмоции, только улыбнулся, Магда была слишком поглощена своими раздумьями. Вампирше ответил барон:

— Совещательная часть закончилась, сейчас будет почётный пир, вы приглашены как мои гости.

— Вот это всё? Вся Ассамблея? — удивилась Нора.

— Нет, не всё. Идёмте, не стоит тут сидеть.

Крам в сопровождении Вира вышел из зала почти сразу же за членами Совета, вскоре к выходу за ними потянулись инквизиторы. Вежливо пропустив служителей Защитника — все старались держаться от них подальше — бароны оживились, загомонили и тоже принялись покидать зал, не особенно соблюдая порядок знатности.

Глава четвёртая. Почётный пир

Предоставленное для трапезы помещение не уступало совещательному, только вместо ступеней, скамей и навесов, там стояли длинные столы, уставленные всевозможными яствами.

— Сюда! — закричал герцог Авксений. — Фирмин, сядь со мной, ты и твои гости.

Барон кивнул и подошёл к столу, занятому для них герцогом. Только на почётном пиру Ассамблее феодалы вели себя примерно так же, как простолюдины в таверне — садились каждый кто где хотел, ели, пили и болтали от души. На всех других общих празднествах было принято размещать гостей по чину, самых уважаемых и знатных — на лучшие места, феодалов попроще — пониже и похуже и так далее. А главное, там распоряжались устроители праздника, тогда как на пирах Ассамблеи — кто хотел. Из приглашённых, конечно.