Татьяна Минасян - Многоцветная магия

СПб, 2006

Часть III. Пять стихий в одном

Пролог

Январь, 1939 г.

Алексий Звонников посмотрел на сидящего перед ним молодого человека, на секунду закрыл глаза, собираясь с силами, глубоко вздохнул и, размахнувшись, резко ударил его ладонью по лицу. Звук пощечины разнесся по огромному выложенному кафельными плитками залу, в центре которого находился глубокий бассейн. Голова юноши мотнулась в сторону, он скрипнул зубами, и в его темно-карих глазах блеснула ярость, но уже в следующий миг он отвел взгляд и тоже тяжело задышал, заставляя себя успокоиться. Алексий сделал шаг назад, к краю доверху наполненного водой бассейна, и какое-то время стоял с напряженным видом, выжидающе глядя на свою "жертву". Высоко над их головами, почти под самым потолком тикали круглые настенные часы, секунды сменяли одна другую, но в гулком мокром помещении все оставалось по-прежнему: ничего необычного не происходило. И постепенно лица обоих мужчин начали расслабляться и принимать более спокойное выражение.

— У меня получилось… — не совсем уверенно пробормотал младший из присутствующих, осторожно дотрагиваясь до все еще слегка горевшей от удара щеки. — Я не знал, когда вы ударите. Я не готовился, но у меня все равно получилось.

— Не совсем, Аркадий, — голос Алексия звучал строго, почти сердито, но те, кто хорошо знал этого человека, наверняка уловили бы в его словах нотку искреннего сочувствия. — Ты сдержался и ничего не сделал, но у тебя была злость на меня. Ты просто ее подавил, загнал внутрь себя, а как раз этого ты себе позволить не можешь. Ни в коем случае — иначе рано или поздно все твои обиды вырвутся наружу.

— Почтенный, но не могу же я вообще не злиться, когда меня бьют! — чуть не плача вскрикнул молодой человек. — Ни один нормальный человек этого не может!

— Нормальному человеку это и не нужно, — жестко возразил Звонников. — Потому что нормальный не опасен для других людей. Он может дать обидчику по морде — рукой или магией. И все. Но к тебе это не относится: твой обидчик так легко не отделается, и все, кому не повезет оказаться рядом с вами — тоже.

— Да, — опустив голову и как-то съежившись, с тоской в голосе согласился Аркадий. — Да, я ненормальный. Только зачем же вы тогда со мной возитесь? Вышлите меня из Ленинграда и дело с концом!

— Чтобы ты уехал в другой город, там на кого-нибудь разозлился и сжег его вместе со всеми окружающими? — невесело усмехнулся Алексий. — Твоя магия — не осознанная, она будет проявляться везде, а не только в нашем городе. Это даже не магия в полном смысле слова: ты просто накапливаешь в себе слишком много энергии, а потом она вся разом вырывается наружу. Так что забудь о том, чтобы уехать — здесь, в Ленинграде, ты хотя бы будешь под нашим присмотром.

Аркадий вспыхнул, собираясь что-то сказать, но потом махнул рукой и отвернулся. Звонников положил руку ему на плечо и резко развернул юношу обратно, лицом к себе.

— А вот киснуть и жалеть себя уважающий себя огненный маг вообще не имеет права, — произнес он все так же жестко и безапелляционно. — Это оставь тонко чувствующим мальчикам из водной общины. Мы должны не плакать, а искать выход из положения.

— Но у меня-то выхода нет! — Аркадий в отчаянии вскочил с металлического стула и едва не упал, поскользнувшись на мокром кафельном полу. Алексий поддержал его за локоть.

— У тебя один выход — научиться себя контролировать. Забудь о том, что твоя мать не хотела с тобой заниматься и запаивала тебя успокоительной дрянью, забудь, что ты мог бы начать колдовать еще года три назад и сейчас был бы сильным волшебником. Этого уже не изменить, поэтому думать тебе надо о будущем. О том, как научиться сдерживать свои эмоции без лекарств. Сможешь это сделать — сможешь и колдовать, пусть даже и немного.

— А если обо мне узнают другие общины?

— Не узнают. Мы с почтенным Алоизием этого не допустим. Сейчас, когда маги разбегаются из Ленинграда, как трусливые зайцы, нам дорог каждый волшебник. Так что я никому не позволю выгнать тебя из города.

— А что, это правда, что многие собираются уезжать? — заинтересовался Аркадий, на время забыв о своей беде. — Я думал, это сплетни все о войне и об осаде города…

Алексий устало покачал головой:

— Это не сплетни. Войну видели предсказатели из всех общин, и наших, и уральских. И все единогласно считают, что предотвратить эти несчастья мы не сможем. Да, собственно, это и так очевидно, для этого не нужно быть ни предсказателем, ни вообще магом. Лесовики выехали уже почти все, подземники и водники в ближайшее время тоже эвакуируются. Дамочки из "железки" отправили на Урал своих мальчиков, хотя вроде бы некоторые металлические маги-мужчины решили остаться, — в голосе Звонникова послышалось тщательно скрываемое уважение.

— А как же мы, почтенный? — быстро спросил Аркадий, воспользовавшись паузой в словах наставника.

— А мы в ближайшее время отправим в Европу женщин и детей, — ответил тот и, заметив, что его юный собеседник слегка изменился в лице, добавил. — Детей моложе восемнадцати, так что ты можешь остаться.

— Я остаюсь! — тут же вскинулся юноша. — И… наплевать на то, что говорят предсказатели! Может, мы и не сможем спасти наш город, но мы должны хотя бы попытаться ему помочь! Помочь его жителям… обычным людям… Хоть чем-нибудь… — он неуверенно замолчал, сообразив, что в его устах этот призыв звучит, мягко говоря, наивно, ведь сам он, не умеющий толком колдовать и не способный держать под контролем собственную силу, вряд ли мог бы сделать для осажденного города что-то полезное. Но почтенный Алексий словно бы не заметил его смущения и серьезно кивнул:

— Вот поэтому я не только не удалю тебя из Ленинграда, но и сделаю все, чтобы обучить тебя контролю над собой. Даже если мне придется потратить на это десятки лет — ты станешь полноправным членом нашей общины.

Он еще заканчивал последнюю фразу, а его рука, незаметно для восторженно глядевшего на него Аркадия, уже замахивалась для удара. Оплеуха в этот раз получилась особенно звонкой и болезненной: молодой волшебник покачнулся, снова еле устоял на ногах и, едва придя в себя, повернулся к Алексию с уже совершенно ничем не прикрытой ненавистью на лице — впрочем, к этой ненависти примешивалась еще и немалая доля растерянности.

Красная рубашка Звонникова мгновенно задымилась, а ее расстегнутый воротник и правый рукав ощетинились маленькими язычками пламени. Аркадий вскрикнул, бросаясь к учителю, но тот среагировал быстрее и, не тратя время на то, чтобы развернуться, спиной вперед прыгнул в бассейн, подняв высоченный фонтан брызг. Его молодой подопечный в ужасе прижал ладони к лицу, однако тоже быстро взял себя в руки и прыгнул в воду вслед за Алексием.