Ольга Андреева - Там, где оживают пески (СИ)

— Не вижу здесь ничего хорошего! — скрестил наемник руки на груди. — Если Гюрза вспомнит, что он неуязвим, тогда нас ждут очень большие проблемы.

— Думаешь, он наплюет на то, что мы сохранили ему жизнь? — удивленно посмотрела на спутника маленькая воровка.

— Думаю, если он знает, что не умер бы в любом случае, то и жизнью обязанным себя не сочтет… — нахмурился Змеелов.

— А ты посмотри на это с другой стороны. — неожиданно проговорил Сидус. — Если мы возьмем его с собой, то, по крайней мере, до Заповедных земель, ни одна сильная бестия на нас не нападет.

— И что дальше? Если возьмем его с собой, то он прикончит нас при первой же возможности. И бестий никаких не нужно будет.

— А я тебе на что? Кандалы Воздуха наложу, и никуда не денется. — усмехнулся маг.

— Ох, и не нравится мне эта идея…

— Предложи другую?

— Ну…

— Значит, решено! — Сид приподнял Гюрзу и потащил его в караван-сарай. — Трогаемся завтра.

Глава 43

Вириец лежал в бреду. Все тело горело огнем, а раненое плечо нещадно саднило. Иногда он открывал глаза и видел себя в незнакомом помещении. Гюрза пытался вспомнить, куда и зачем он направлялся и как сюда попал, но память молчала. Постепенно, к беспокоящему плечу добавилась боль в груди, которая все нарастала. Зверски хотелось пить, но пересохшие губы не слушались, и вместо просьбы получался лишь стон. Время от времени над головой он слышал приглушенные голоса: два мужских и один детский, но сознание никак не прояснялось, а потому тот никак не мог определить, близко они или далеко. Наконец, боль в груди улеглась, унеся с собой жжение в плече, и вириец смог заснуть. Ему снилась черноглазая девушка в странной одежде, которая гладила его лоб, что-то шепча. Девушка казалась смутно знакомой, и он, глядя, как солнце играет в золотой диадеме, силился вспомнить, где ее видел, но безуспешно. Вдруг видение исчезло, и Гюрза провалился в темноту… Проснулся вириец от того, что над самым ухом сказали:

— Ну вот, скоро очнется… — он открыл глаза и увидел над собой того самого безумного парня, который, кажется, был колдуном. Память прояснилась, услужливо подсунув картинки боя со Змееловом.

— Где я? — непослушными губами прошептал Гюрза.

— Воот, я же говорил! — парень довольно улыбнулся и взъерошил волосы. — В караван-сарае ты, уважаемый, а раз пришел в себя, то скоро пойдешь с нами дальше.

— В Кабир? Или может быть, в Заповедные земли? — слова давались с трудом, а потому вириец на какое-то время снова закрыл глаза.

— И туда, и туда… — колдун поднес к его губам какое-то зелье, заставив выпить. Напиток оказался настолько горьким, что Гюрза даже сплюнул от неожиданности и поднял веки.

— Проклятье, парень! Если б ты не сказал про переход, я б решил, что ты меня отравить хочешь.

— Хех, Мое имя — Сидус. И да будет тебе известно, Гюрза, что яды в большинстве своем либо безвкусные, либо очень приятные на вкус, иначе жертва просто не стала бы их пить. — назидательно произнес он.

— Сиид! Как там дела? — над вирийцем нависло детское личико с удивительно красивыми зеленовато-голубыми глазами, которые он видел только у себя на родине. — Ты очнулся, Гюрза?

— Тия? — хрипловато проговорил тот. — Я почти в порядке… — он попытался приподняться, но, пошатнувшись, упал снова.

— А все потому, что ты не слушаешь меня и не пьешь лекарство. Давай! — склянка с прозрачной жидкостью снова приблизилась к его рту.

— А где… Змеелов?

— Снаружи, ужин готовит. — махнула рукой девчонка.

— Сколько я пролежал без сознания? — поморщился тот.

— С утра и до вечера. — Сид убрал опустевшую склянку. — Так что я могу считать себя хорошим врачом.

— А что с раной? — Гюрза пошевелил рукой. Боли не было, и его почти ничто не беспокоило.

— Начала затягиваться! — блеснул белыми зубами маг. Этот парень все больше и больше нравился Гюрзе.

— Ужин готов! — заглянул Змеелов в караван-сарай. — Ааа, очнулся? — недружелюбно кивнул он вирийцу.

— Как видишь. — хмыкнул тот.

— Быстро ты…

— Не твоими молитвами! — проворчал Гюрза. Змеелов начинал закипать, а потому Сид поспешил увести его к костру, пообещав, что скоро вернется с едой для выздоравливающего.

Гюрза остался с Тией вдвоем, и та, поглаживая свою обезьянку, пристально посмотрела на вирийца. В караван — сарае повисло молчание, и слышно было, как за стеной Змеелов что-то недовольно выговаривал Сидусу.

— Ну что? — наконец не выдержал он. — Ты тоже считаешь меня подлым убийцей?

— Я этого не говорила! — покачала головой та. — Просто интересно, зачем ты напал на нас?

— Мне за это заплатили… — опустил глаза Гюрза, стыдясь, почему-то, смотреть ей в лицо. — Я наемник, Тия. А наемники, как ты знаешь, зарабатываю тсебе на жизнь либо тем, что кого-то охраняют, либо тем, что на кого-то нападают. Так вот, чтобы вернуться к себе домой, я должен заработать много денег. За сопровождение караванов мне столько никогда не заплатили бы…

— Где-то я это уже слышала: «Тия, я наемник!». Ну, наемник, и где же твой дом, что тебе до него не добраться?

— В Вирии… Это страна такая на Северном берегу Срединного моря. Там все красиво: и природа, что щедра к людям на тепло, фрукты и вино, и города, которые привольно разрастаются среди зеленых холмов, а не как здесь — втиснуты в жалкие зеленые клочки растительности среди песков… Небо в Вирии похоже на твои глаза — такое же лазурное, а солнце — ласковое и теплое, не чета здешнему. Да и люди там белокожи и прекрасны…

— Вот и катись в свою дэвэву Вирию! — с неожиданной злостью крикнула она. — Что же ты забыл среди «жалких песков»? В твоей стране все замечательно, тогда почему же ты сидишь посреди моей земли и имеешь наглость ее ругать? Если в Царстве Дияла и солнце злое, и города тесны, и люди страшны, то зачем было здесь оставаться?

— Извини! — пробормотал растерявшийся Гюрза. — Я думал, ты тоже не из этих земель. У тебя такие необычные глаза…

— А что, была бы местная, и ты бы мне врал о том, как тебе здесь распрекрасно? — не унималась та. — Знаешь что? Родителей я своих никогда не знала, но скажу тебе наверняка, что иной родины, кроме Великой Пустыни у меня нет и не будет, даже если вдруг окажется, что вся моя семья до седьмого колена была из чужих земель…

— Так что же мне делать? — неожиданно рассмеялся он. — Бездна! Да ты хоть сама определись, чего хочешь. Правду говорю — ругаешь, солгал бы — снова не так.

— Просто молчи! — выпятила губу Тия, начиная, однако, остывать. — Так ты не ответил на мой вопрос: каким ветром тебя сюда занесло?