Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  Возвышенное смятение в моей душе описать невозможно, ибо слова бессильны и блекнут в сравнении с тем ураганом эмоций, что полностью овладел мной.

  Эрцграф что-то ещё говорил: торжественно и возвышенно, обращаясь то ко мне, то в зал. Потом к нему вновь подошёл его помощник всё с тем же неизменным ларём, откуда Луциний достал пару свитков и протянул их мне. Видимо это законодательное подтверждение моего нового высокого титула и статуса и новый блазон моего обновлённого герба....

  Всеобщее ликование доносилось, словно сквозь многочисленные слои ваты, не пойми каким образом застрявшей в ушах. Я, повинуясь моменту, воздел себя на затёкшие задние конечности, повернулся лицом к радостно орущим воинам и лордам, и, величаво помавая дланью, опустился на тот самый тёмный трон, вокруг которого сегодня было пережито уже столько торжественных моментов.

   - Ваша светлость, - с улыбкой поклонился Телеремнар, материализуясь откуда-то справа,- позвольте поздравить вас с пожалованием титула и изъявить самые искренние заверения в благожелательных намерениях с моей стороны и со стороны Дома Алоролонов, к чьей правящей ветви принадлежу я и моё семейство.

   - А? - Ошалело спросил я, лихорадочно затем выпаливая невпопад: - А, да. Конечно. Признателен... Уверен.... Давайте позже...

   - Разумеется. - Учтиво ответил князь, отступая с полупоклоном, а у самого в глазах плясали лукавые огоньки. Понимает, тёртый калач, каково мне сейчас: меньше, чем за месяц из никого в бароны, из баронов - в маркграфы.

  И вновь взревели трубы, заставив меня совсем даже не солидно подскочить на только что обретённом троне.

   - Ваша светлость! - Встав вполоборота, торжественно обратился ко мне эрцграф. - Благородные лорды! Доблестные воины Империи!

  Как всё же хитро Луциний тасует эти свои обращения: то имперцев первыми ставит, то лордов - видать держит нос по ветру изменчивости настроения толпы.

   - В списке представленных к награде осталось два имени. И эти герои ещё не поднимались на тронное возвышение, дабы быть вознаграждёнными за заслуги пред Империей - по чести и справедливости!

  Ну вот - справедливость восторжествовала, зря, выходит, я терзался и переживал.

  От таких раздумий я не заметил, как начал неподобающе ёрзать и елозить, пытаясь поудобнее умостить не привыкшую к тронам часть тела.

   - Сэр Вильдрамм эр-Илитар! - Внушающе прогремело эрцграфским голосом.

  Чеканя шаг и бухая сапожищами, старый рубака оказался на возвышении и в трёх шагах от меня преклонил колено, почтительно прижав руку к груди и склонив голову.

  Луциний Требон стоял всё также вполоборота слева от меня, между троном и склонившимся ветераном.

   - Сэр Вильдрамм эр-Илитар, - приступил к ликбезу эрцграф, обводя вельможим взором вновь притихших, словно нашкодившие школьники, милордов и имперских командиров, - командующий конницы восьмого Большого имперского полка, состоящий на воинской службе Его Императорского Величества более тридцати пяти лет...

  После краткого введения и жизнеописания доблестного Вильдрамма эрцграф в эпических красках поведал о проявленном героизме и самопожертвовании старого вояки в победоносной роменагорнской кампании, закончив свою насыщенную сочными эпитетами речь новым эффектным потрясением:

   - Учитывая долгую и беспорочную службу на военном поприще и беззаветную преданность Империи и Его Императорскому Величеству, а также принимая во внимание возраст командующего кавалерией...

  При этих словах что-то болезненно сжалось в груди, шершавым комочком скребя по грудине. Я заметил, как дёрнулся Вильдрамм, явно предчувствуя выход на пенсию...

   - ... предлагается на выбор, - не унимался Луциний, - либо - перевод в ранге командующего Большим вспомогательным полком в Пресветлый Эре, либо - пожалование титулом барона с последующей отставкой с занимаемых постов в армии Его Императорского Величества!

  При этих словах Вильдрамм резко вздёрнул голову, ошалело глядя то на декламирующего эрцграфа, то на так же ошалело молчащего меня. Награда и впрямь оказалась весьма щедрой и дело тут даже не в титуле, а в том, что Император давал выбор, что само по себе неслыханное дело.

   - Выбор земель, достойных означенного титула, - спокойно продолжал эрцграф, - остаётся на усмотрение его светлости маркграфа Дэнилидисы!

  Вот это номер! С каждым новым словом Луциний потрясал и ошеломлял всё больше, не давая перевести дух и прийти в себя.

  Вильдрамм в последний раз бросил на меня полный смятения взгляд и, гордо выпрямив спину, уверенным голосом произнёс:

   - Ваша светлость эрцграф, вы правы - я посвятил воинской службе очень много времени, и сейчас настало время уступить дорогу более молодым и достойным, да и пора бы уже остепениться и организовать себе надёжный тыл с бесперебойным обеспечением. И я буду безмерно горд и счастлив иметь сюзереном такого достойного человека, как его светлость маркграф.

  Луциний несколько секунд молча рассматривал коленопреклоненного воина, после чего заключил:

   - Сэр Вильдрамм эр-Илитар! Властью данной мне Его Императорским Величеством, - на этих словах вновь подскочил тихий помощник, вкладывая в эрцграфью руку всё тот же церемониальный меч, - нарекаю вас его милостью бароном Вильдраммом эр-Илитаром со всеми правами и обязанностями, присущими данному титулу!

  Луциний легонько хлопнул клинком по ветеранским плечам и макушке, затем отвел руку с мечом в сторону помощника, который тут же схватился за рукоять, одновременно протягивая взамен неизменные трубочки свитков с цветными лентами и массивными печатями.

   - Встаньте, ваша милость. - Торжественно произнёс эрцграф. - И примите подтверждение вашего титула и блазон родового герба.

  Вильдрамм благоговейно принял драгоценные свитки и с учтивым поклоном приблизился к моему трону, где вновь застыл коленопреклоненный.

   - Кхм. - Прочистил я мгновенно пересохшее горло.

   - Барон ... Вильдрамм эр-Илитар. - Начал я, обнажив меч. - Здесь и сейчас в присутствии .... благородных лордов ... и... доблестных воинов...

  В голове был полнейший сумбур, и хоть церемониальная фраза сюзерена допускала вольности в формулировке, но слова как назло не выстраивались в стройные предложения, а сотни пар устремлённых на меня глаз и звенящая тишина добивали окончательно.

   - ... я объявляю себя.... вашим сюзереном, - Господи, что я несу! - и клянусь защищать ваши интересы и вольности.... всеми возможными способами, если они не противоречат божьим законам и законам Империи... - маразм крепчал, но отступать было некуда. И не понять: то ли интересы не должны противоречить законам, то ли мои способы.