Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  В общем, Престона одарили баннером, оружием с золотой насечкой и повысили до командующего конницей четвертого Большого имперского полка - предыдущий заместитель Илитаса пал в бою.

   - Сэр Тельпеннор! - Возвестил князь имя следующего героя, который, встрепенувшись, поспешил занять, освобождённое Престоном, место на помосте.

  Тельпеннор оказался полусотником из дружины князя. Когда на западном направлении гномы прорвали оборону и глубоко вгрызлись в ряды княжеских войск, почти добравшись до наблюдательного поста, на котором находились верховные военочальники во главе с Телеремнаром, полусотня Тельпеннора под его личным командованием неожиданно ударила во фланг численно превосходящему врагу и, опрокинув, погнала разрозненные остатки ошеломленных гномов обратно, беспощадно истребляя.

  Бесстрашного командира также пожаловали баннером и повысили до полусотника личной гвардии князя.

  Имена и звания следовали одно за другим, прошедшая кампания позволила отличиться многим, особенно нижнему командному составу. На возвышении перед троном также успели побывать и мои соратники: Ингвар, Томбрад, Дерегвилль, Терес и многие другие.

  Наконец, как я понял, список награждаемых кончился, так как на помосте возникла заминка - князь и эрцграф принялись о чём-то тихо совещаться, к ним присоединился молчаливый спутник Луциния, всё также с большим ларём в вытянутых руках. Как странно, что Вильдрамм с Ордисом не были отмечены никакой милостью или подарком, будто их и не было в том тошнотворно-зелёном аду, именуемым эльфийским лесом. Не присущее мне чувство справедливости вдруг проснулось и неудобно заворочалось где-то на уровне груди, потихоньку переползая в район измученных болью висков.

  Я уже совсем было решился подать голос, обращая внимание высокородных господ на допущенную несправедливость в отношении двух храбрых и одновременно умных (что уже редкость) военачальников, как вновь взревели длинные позолоченные трубы, и слово опять взял блистательный во всех смыслах эрцграф.

   - Доблестные воины Империи, - начал он, разворачивая поданный помощником свиток, - милорды! Слушайте волю Его Императорского Величества Арминестура Солнцеликого, доброго и справедливого государя по милости Творца нашего, Отца всего сущего!

  Начавшиеся было в зале шепотки и переговоры в полголоса моментально стихли, словно сдунутый сильным порывом холодного ветра робкий язычок пламени свечи. Все с утроенной силой вытянули шеи и принялись внимать, боясь пошевелиться.

   - Его милость, барон Дэнилидиса! - Прогремело, казалось, над самой головой.

  Я сунул кому-то в руки кубок и на негнущихся ногах прошествовал на возвышение.

   - Преклоните колено. - Шепнул мне, оказавшийся рядом Телеремнар.

  И в самом деле, я стоял истуканом прямо пред стальными очами эрцграфа, отчего тому приходилось испытывать некоторое неудобство, возводя эти самые очи повыше, так как в росте я явно преобладал. Да и пауза как-то опасно затягивалась.

  Я деревяно встал на одно колено, упираясь глазами в тёмный мрамор пола, а эрцграф уверенно продолжил:

   - За оправданное высокое доверие Его Императорского Величества! За проявленную храбрость в войне против богопротивных эльфов Роменагорна! За выказанный блестящий талант полководца, благодаря чему было спасено множество душ и жизней подданных Империи! За избавление благословенной земли Алденнора от богомерзкой колдуньи Андотимэль! За уничтожение магии леса и иссушение Источника Дикой Силы, коий нёс в себе смертельную опасность землям Империи и жизням её подданных!

  Голос Луциния, казалось, занял всё внешнее и внутренне пространство, поселившись в голове и оттуда перечислявший мне мои же заслуги. Поддавшись этой магии декламации, я и сам ощутил, что всё это - да, внушает.

  Для усиления эффекта эрцграф взял паузу, над головой зашелестело пергаментом свитков, чёрные сапоги помощника на полшага приблизились к башмакам с широкими золотыми пряжками эрцграфа.

   - За вышеперечисленные заслуги и доказанную верность Его Императорскому Величеству и Высокому Престолу, что не может быть ни в коей мере опротестовано и подвергнуто сомнению!

  Эрцграф вновь сделал паузу, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы в следующий миг обрушить на всех окончательный вердикт:

   - Его милости барону Роменагорна, Уртвайля, Харнкаласса, прибрежных земель и земель вдоль средины и устья Айроны по обоим берегам, сэру Дэнилидиса милостью Его Императорского Величества жалуется титул маркграфа всех земель вдоль Айроны с включением Приреченска с прилежащими владениями, побережья Дорфаласа, Мостового Хребта, Многоградья и Маршальских островов со строгим наказом приведения последних под власть Императорской Короны!

  Луциний замолчал и через бесконечно долгое мгновение зал огласился оглушительным ликованием десятков лужённых и не очень глоток, слышались приветствия и здравицы, стук обнажённых мечей о серый камень пола...

  А я застыл в коленопреклонённой позе как обухом пристукнутый, не в состоянии до конца поверить, что всё это происходит со мной, и не в силах пошевелить парализованным телом.

  Эрцграф меж тем легонько стучал мне по плечам и макушке клинком плашмя, проговаривая ритуальную фразу:

   - Властью данной мне Императором и именем его уполномоченный, жалую тебя титулом маркграфа всех земель вдоль Айроны с включением Приреченска с прилежащими владениями, побережья Дорфаласа, Мостового Хребта, Многоградья и Маршальских островов - со всеми правами, обязанностями и ответственностью, следующими за данным наречением и вступающими в силу с сего мгновения.

  Словно оглушенный сом я поднял гудящую голову, вновь встречаясь взглядом с торжетсвенно-равнодушным Луцинием, и чуть не шарахнулся в сторону, в последний момент заметив распростертые надо мной руки с... Короной?

  Да, это был золотой ободок короны с небольшими зубчиками! Луциний Требон, властью данной ему, водрузил на мою ... моё чело корону маркграфа! А маркграф, доложу я вам, он посолидней иных герцогов будет!

  Возвышенное смятение в моей душе описать невозможно, ибо слова бессильны и блекнут в сравнении с тем ураганом эмоций, что полностью овладел мной.

  Эрцграф что-то ещё говорил: торжественно и возвышенно, обращаясь то ко мне, то в зал. Потом к нему вновь подошёл его помощник всё с тем же неизменным ларём, откуда Луциний достал пару свитков и протянул их мне. Видимо это законодательное подтверждение моего нового высокого титула и статуса и новый блазон моего обновлённого герба....