Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

   - Похоже на то. - С лёгкостью согласился я, смеясь.

   - От ваших хворей есть средство! - Заговорщицки подмигнул он мне и, не дожидаясь глупых вопросов, развернулся и махнул кому-то рукой. В тот же миг перед нами оказался слуга в нарядных одеждах цветов княжеского дома Телеремнара с подносом, уставленным наполненными вином кубками.

   - Прошу, ваша милость! - Ордис сгрёб один из кубков и протянул его мне. Вино оказалось совсем недурным - в меру крепким, с горьковатым привкусом.

   - Ваша милость, - вежливо раздалось сбоку. Я повернулся и оказался нос к носу с Этриром. Командующий восьмым Большим имперским полком был бледен, а под глазами залегли тени усталости и напряжения последних дней, но держался он молодцом и улыбался искренне и открыто.

   - Этрир! - Радостно воскрикнул я, хлопнув полководца по плечу. - Как я рад видеть вас здесь! А то, попав в окружение столь благородных до невозможности, я как-то испугался, а не ошибся ли я дверью?

   - Немудрено, - улыбнулся он в ответ, явно не до конца понимая мой специфический юмор, - здесь собрался весь цвет владетелей близлежащих земель...

   - Да я не о том... - Кисло отмахнулся я. - Отчего всех этих сиятельных милостей с их светлостями не было в эльфийском лесу, когда наши шкуры дырявили?

   - Нууу... - протянул Этрир, явно растерявшись, - это всё же личные владения Императора... Были. И....

   - Благородные сэры, - пьяно перебил Ордис, - всегда готовы выступить по первому слову Императора. И потому молятся, чтобы подобных слов не слышать.

   - Сэр Ордис! - Предостерегающе начал Этрир.

   - Сэр Этрир! - В тон ему ответил наёмник и тут же расхохотался. - Да не волнуйтесь вы так, это известно всем... Даже самим благородным лордам...

  Этрир порывался что-то ответить, но тут слажено прогремели трубы разряженных герольдов, возвещая о начале церемонии. Все притихли и подобрались, жадно вглядываясь в сторону помоста, над которым всё также грозно и величественно возвышался образ святого Клемента.

  Первыми из боковых проходов с обеих сторон на возвышение с троном поднялись рыцари из свиты эрцграфа в начищенных доспехах и белых плащах и выстроились ровной шеренгой, вскинув подбородки и положив ладони на рукояти мечей.

  Затем ещё раз взревели трубы и следом за эскортом взошли сам эрцграф и княжеская чета. Они подошли с разных сторон и, раскланявшись, втретились как раз по центру - напротив трона.

  Присутствующие в зале, казалось, перестали дышать, встав навытяжку и ловя каждый жест и каждое слово людей, оказавшихся на тронном возвышении.

   - Милорды и доблестные воины Империи! - Сильным голосом возвестил эрцграф. - Мы собрались здесь, чтобы воздать почести героям, одолевших великую угрозу, исходившую от эльфов Роменагорна, их прихвостней и той чёрной магии, что была подвластна им и сеяла смерть и ужас!

   - О, как. - Пьяно усмехнулся Ордис, делая очередной глоток из своего кубка.

  Я молча ткнул его в бок, заставив поперхнуться.

   - Твоя милость! - Зло зашипел наёмник. - Зачем вино-то изводить?

  Настроение быстро портилось, в висках стучало, вино лишь усилило боль в голове и раздуло раздражение.

   - Слушай, ты, - также зло прошипел я в ответ, - напился - веди себя прилично!

  Видать в моих глазах было что-то такое, от чего пьяный наёмник в очередной раз поперхнулся и виновато пробормотал:

   - Да ладно, ладно. Я ж просто так....

  Я разжал железный хват, выпуская его локоть, и придвинулся чуть ближе к помосту. Увидев по пути сосредоточенного Вильдрамма, я быстро шепнул ему на ухо:

   - Командор, прошу вас, приглядывайте за Ордисом, мне кажется, ему уже достаточно того вина, что уже выпито.

  Вильдрамм лишь коротко взглянул на меня, кивнул и отодвинулся чуть назад.

  Эрцграф меж тем продолжал вещать, расписывая все те ужасы, что были уготованы близлежащим землям, населявшим их людям и, в далёкой перспективе, всему Алденнору, а также про то, что уже успели испытать, хлебнув лиха от вероломных эльфов и их Источника Дикой Силы.

  Затем Луциний с полупоклоном отступил, передавая слово бледному, как мел, князю Телеремнару.

   - Храбрые воины, верные сыны Империи! - Голос князя, не смотря на испытываемую слабость вследствие полученной раны, по силе не уступал эрцграфскому и мощными волнами раскатывался по каменной громаде зала, отражаясь от стен и теряясь в высоких стрельчатых сводах.

  Телеремнар вкратце поведал о проведенной кампании, о трудностях и испытаниях, что выпали на нашу долю, о том, как мы всё это перенесли и преодолели, о выказанной доблести и ярких талантах некоторых полководцев. Он даже вскользь прошёлся по собравшимся здесь многочисленным лордам, сказав, что не сомневался и пока не сомневается в их храбрости и уверен, что те были готовы прийти на помощь, кабы не отсутствие прямого и однозначного приказа. Многие из лордов потупили глаза, но такой завуалированный упрёк в бездействии, если не в трусости, проглотили, в принципе они и не могли не проглотить.

  Затем пришёл черёд награждения особо отличившихся.

   - Сэр Престон!

  Из стройных рядов имперских командиров выдвинулся кряжистый широкоплечий темноволосый человек, матово поблескивая сталью наплечников в свете многочисленных упрятанных на капителях светильников. Престон поднялся на помост и, преклонив колено, застыл в почтительном поклоне.

   - Встаньте, сэр Престон. - Покровительственно произнёс Телермнар.

  Воин поднялся, а князь продолжал, обращаясь уже в зал:

   - Сэр Престон - сотник конной тысячи четвёртого Большого имперского полка. В тот чёрный час, когда всё висело на волоске и наши войска подверглись сначала магическому удару, отнявшему силы и разум, а затем тут же двинулись полчища железных големов...

  Голос князя звенел, и все невольно затаили дыхание, словно переживая тот страшный миг, когда ужас выворачивал нутро, а впереди шевелилась чёрная масса огромных железных истуканов, что могли, не особо прилагая усилий, выдавить из человека кровавый фреш с пенкой.

   - ... сэр Престон, - продолжал князь, - один из немногих, кто смог одолеть безумное отчаяние и поднять в атаку отряд из десяти беззаветно храбрых рыцарей. Они слёту врубились в наступающего врага, опрокинув передовые ряды и дав остальным время на перестроение и подготовку к отпору...

  Я повнимательнее всмотрелся в бесстрастное лицо стоящего на помосте сотника, весь он казался словно вырубленным из цельной глыбы гранита, лишь глаза выдавали волнение и душевное смятение. А ведь он на самом деле герой, я попытался представить себя, скачущим во главе кучки отчаянных сорвиголов навстречу неумолимо и страшно надвигающихся сотен огромных бездушных безликих сотворённых из железа и смертельно опасных истуканов... И внутренне содрогнулся - тут, в самом деле, нужно быть безумно храбрым, либо воином беззаветной чести, что в моём мире является эквивалентом безмерной дурости. Ну, в моём мире давно уже всё чистое обгажено, а понятия перевраны и вывернуты наизнанку, так что - не мне с моим мерилом судить.