Анна Стефания - Четвертый месяц зимы (СИ)

Долина встречала запустением и тоскливым молчанием. Ахары ушли, побросав ненужную утварь и голые остовы шатров.

Кого-то, наверное, уже сегодня догонят вести о победе — и они вернутся к ночи, добавив гула и оживления, но пока что людно было лишь на площадке у Ишиного шатра. Там жарко горели костры, согревая уставших, хмурых воинов, да суетились немногие оставшиеся в долине женщины, помогая раненым.

Вновь опираясь на Лаино плечо, Огнезор позволил ей вывести себя к огню. Показываться сейчас перед испуганными ахарами было не лучшей идеей, но юноша слишком устал, чтобы думать о чужом спокойствии.

Голоса вокруг притихли. От их пары, с трудом держащейся на ногах, шарахались, как от дьяволов, тайком делая знаки, отводящие зло…

Никто не осмеливался даже поднять глаз.

Только Леор поглядывал на недавнего своего соперника с безмерным, недоверчивым удивлением, словно на ярмарочного кудесника, секрет фокусов которого никак не давался к разоблачению…

Им навстречу, опираясь на девочку-ученицу, неспешно выступила Хранительница. Застыла перед самым лицом, подняла голову, повела носом, словно обнюхивая, — и, наконец, удовлетворенно кивнула.

— Зайди ко мне, Огнезор, — приказала коротко.

Проклятая старуха всегда, с завидным упорством, называла его только этим именем. Из ее уст оно прозвучало так привычно, что в первый миг юноша даже не понял: сейчас Иша говорила при всех.

Угрожающее молчание мгновенно разлилось над кострами.

Леор вскочил, лицо его вытянулось, исказилось шоком и отвращением, а пальцы побелели, недвусмысленно сжимая рукоять трофейного меча.

Огнезор пристально взглянул на него и лишь в насмешливом вызове изогнул бровь: мол, ты правда этого хочешь? Не страшно?

Пальцы Леора дрогнули.

Мастер оскорбительно хмыкнул и последовал за Ишей.

— Кого ты привела, Лая? — разрывая тишину, яростно зашипел сзади голос предводителя, тут же подхваченный дюжиной шепотков.

— Ой, да заткнитесь вы! — перекрыл этот нарастающий гул злой Лаин возглас.

И когда Леор хотел уже что-то рявкнуть в ответ, Снежинка выдала столь гневную и красочную отповедь, что Огнезор у порога Ишиного шатра даже застыл на миг в полном изумлении.

Нет, он, конечно, еще не к такому привык — от Славы, маленькой циничной злючки, наслушался. Но чтобы Лая? Колючая ирония — это одно, без нее Насмешница — не Насмешница. Но такое — никогда! Слишком уж сильна была в ней нелепая ахарская вера в силу проклятия!.. И вот теперь… несчастного Леора даже жалко стало.

Эта мысль вызвала слабый, пусть и слегка истеричный, смешок — а в душе окончательно воцарилось облегчение. Не сорвется он в пропасть, как Иша боялась! Сможет удержать тонкую ниточку разума — пока Лая с ним.

С уверенностью этой и вошел он в дымный старухин шатер, сразу напоровшись на пристальное, изучающее внимание Хранительницы.

— Не похоже, чтоб ты совсем обезумел, — с привычной ворчливостью отметила она. — Это радует.

— Меня тоже, Иша. Хоть и жаль лишаться твоего гостеприимства.

— Разве я тебя прогоняю? — картинно выгнулись Ишины брови.

— Конечно, нет! — съязвил Огнезор. — И мое имя, названное при всех, полагаю, просто оговорка?

— Ну, не при всех, — примирительно буркнула старуха. — Там только Леоровы мальчишки были. Должны же они знать, кому обязаны!

— Это, значит, ты их так уму-разуму учишь? — хмыкнул мастер. — За мой счет?

Хитрая усмешка искривила Ишины губы.

— Не бойся, болтать они не будут: боязно, да и стыдно тоже! Леор вон так своим умением гордился, а настоящую силу распознать не сумел!.. Да только прав ты, Огнезор. Здесь вам больше нельзя оставаться. Пришли эти — могут прийти и другие… Так что отдохните пару дней — и в дорогу.

— Куда же нам идти? — как-то беспомощно спросил он.

— На север, куда же еще? — снизошла до ответа старуха. — У ахаров есть проторенная тропа — через все Северные горы и до самого моря. А там — Волчий Перешеек до берегов Северного континента. Летом на лодке за полдня добраться можно, а зимой — чуть подольше, зато пешком: промерзает там до самого дна. Только успеть надо до четвертого зимнего месяца: в конце зимы сильные бури разобьют лед, и долго еще не будет там ходу. Зато, уж если успеете, следом никто увязаться не сможет…

— На Северный, значит? — растерянно переспросил Огнезор. — Но там же нет ничего! Зима большую часть года!..

— И там люди живут, — возразила Иша. — Остатки северных племен, подальше сбежавших от Империи, да и коренные жители. Лето у них, и правда, короткое: ничего, кроме мелкого кустарника да ягод, вырасти не успевает. Зато рыбы много, птицы, зверя пушного… Чем не жизнь? Имперцам, конечно, тяжело с непривычки, да и не любят вас там. Но ахары со всеми в добрых отношениях, так что я весточку передам в ближайшее стойбище — примут. Карту, где наша тропа и все стоянки отмечены, Леор даст, припасов соберем… Так что идите!

— Время-то хоть на раздумья дашь? — буркнул юноша, уязвленный таким явным желанием Хранительницы поскорее от них избавиться. — Может, найдется для нас и другой путь?..

— Нельзя вам по-другому! — перебила Иша с внезапной мрачностью. — Успеешь через Волчий перешеек — может, и обманешь свою судьбу, кровный Первого Бога!..

— А если не успею? — невольно содрогнувшись, Огнезор понизил голос почти до шепота.

— Не знаю, — качнула головой старуха и погрузилась в хмурое молчание.

Он с трудом держался на ногах — и все же терпеливо застыл, ожидая, что еще скажет Иша. Но та не проронила больше ни слова — лишь махнула рукой: иди, мол. И почему-то Огнезор понял: это уже прощание. За те два дня, что оставили им с Лаей на сборы, Хранительница его больше не позовет.

— Прощай, Иша, — почтительно поклонился он. — Спасибо тебе за все и доброго снега!..

С тем и вышел из шатра.

Лая встретила его у костра. Ни на кого не глядя, потянула к их жилищу.

— Упрямая старуха с тобой даже не попрощалась! — сердито буркнула через плечо.

— Подслушивала? — вздохнул юноша, откидывая перед ней шкуру на входе.

Охотница угрюмо промолчала.

— Ну, может тебе с ней больше повезет, — обнадежил Огнезор, с огромным удовольствием рухнув, наконец, на мягкую, пахнущую травами, постель.

— Вряд ли, — сделалась Лая еще мрачнее. — С того самого дня, как я свадебный ритуал проводила, Иша не говорит со мной. Я вначале думала — может, за тебя злится, да только не похоже на нее это… И если б злилась, то ругалась бы, нотации читала. А так… не замечает вовсе, словно и нет меня…

Горькая детская обида на миг пробилась в ее охрипшем голосе — и тут же тщательно была спрятана.