Пётр Волкодав - Булава скифского царя

— Погоди Горкос, — властным голосом остановил Зиммелих, — они много знают. Их смерть сейчас будет избавлением для этих негодяев.

Пленников связали и бросили в ноги Зиммелиху. Зиммелих пнул здоровилу, да так, что последний отлетел на несколько шагов и застонал, скрежеща зубами. Царь всех скифов отёр сапог о платье раба и обратился ко всем: — Вы все знали Архона, отвечайте. Ведь он лечил ваших детей, жен, да и вас самих. В Ольвии он вылечил смертельно больную Эсихору. Это правда?

— Да, царе, правда. Архон добрый грек и хороший человек и врач. Это так. — подтвердила толпа. Зиммелих плюнул в сторону раба. — Эта тварь сняла кожу с живого Архона, моего главного вещуна — Крона, присланного специально мною для лечения Перисада. Да! — крикнул зиммелих в онемевшую толпу. — Это был мой главный вещун. Когда он понял, что Ваш царь отравлен, решил сделать всё необходимое… Жаль, что Сантора закрыл охранник. Под пыткой раб и старейшина расскажут всё! Расскажут и то, как травили Периисада и, почему издох кенар царя; расскажут и то, как Этот слизняк снял кожу с живого Крона! Другой царь на моём месте бы не оставил камня на камне в этом городе, но я не хочу мстить вам.

— Сняли кожу, с живого! — раздались крики. А оживший Крон, которого ты приказал казнить! — засомневался кто-то из толпы.

— Благодарите Папая, что я добр! — Глаза Зиммелиха сверкнули и заставили умолкнуть многих.

— Но мы не знали, и никто не знает, где подевался врач — послышались тот же голос. Раненный раб злобно зашипел на Зиммелиха: — Я и с тебя бы снял шкуру, а… — договорить он не смог. Толпа начала понимать, что раб проговорился. Понял это и Горкос — наместник, но дальнейшее, упредить не успел. Старейшина необъяснимым образом смог вырваться из рук стражников. Он вынул из под полы нож, бросился на раба и вонзил нож в горло тому, а потом заколол себя. Всё произошло так быстро, что воины не успели среагировать. Они понуро опустили головы, сознавая свою оплошность. Наместник, ошарашенный таким поворотом событий, а ещё больше словами Зиммелиха, раздосадовано покачал головой: — Жаль, жаль, что вы не успели. Вас ожидает наказание — сказал он воинам, — их смерть означает одно — в городе у них есть сообщники. А ты, Зиммелихе, прости меня за оплошность. Мне очень жаль… А Архона в городе действительно любили все… Эй, — крикнул но своим охранникам: — Открыть ворота Пантикапея! Сейчас — же! Зиммелихе, царь всех скифов пройдём во дворец. Там отдохнёшь, а я распоряжусь о торжествах и поеду за Сатиром, нашим царём и твоими полководцами. — Толпа облегчённо вздохнула. Напряжение последних дней спало. Больше не нужно бояться за жизнь своих детей и женщин. Зиммелих повернулся к Горкосу. — Нет, поедем вместе за Сатиром и царём Агасаром. Меня должны увидеть мои воины, а то наделают глупостей. А ваш будущий царь — Сатир…. он не знает, что я отправился в качестве посла.

Царь всех скифов легко вскочил в седло. Толпа расступилась перед "послом" и наместником. Их окружили воины охраны, по приказу Горкоса. Зиммелих уже тронул поводья, когда из толпы протиснулся старый еврей. — Погоди царь всех скифов, — сбиваясь начал он. — У меня к тебе неотложное дело. — Старика задерживать не стали. Исаак, прихрамывая, подошёл к царю. — Говори торговец, но поторопись, мои дела не могут ждать — нетерпеливо приказал Зиммелих…

— Меня зовут Бен — Ата — на одном дыхании выпалил еврей.

— Волк рассказывал о тебе, что ты хочешь старик?

— Я дам твоим скакунам царе 500 медимнов овса, а воинам 30 баранов и пять коз. Ещё, четыре моих торговых судна в твоём распоряжении. — после этого торговец припал на ногу. Зиммелих наклонился и услышал тихие слова на языке скифов: — Архон велел передать тебе, Зиммелихе шкатулку. Он сказал, чтобы я отдал её только в руки царя скифов и больше никому. И ещё — служанка Парисада у живёт у меня и ожидает Волка. — Окружающие царя воины и Горкос ничего не услышали, а Зиммелих поняв старика, изменился в лице; всадники насторожились, но он успокоил их: — Купец хочет пригласить меня в гости, но я приглашаю его к себе. За тобой заедут — многозначительно посмотрел на старика Зиммелих и пришпорил коня. За ним последовал Горкос и стражники. Копыта стучали по вымощенной улице, отбиваясь в сердце. Царь всех скифов был в большом волнении, но не показывал этого… Крон оставил у торговца труд всей своей жизни и стоил этот труд очень дорого — жизни верховному жрецу. Только теперь Зиммелих понял, почему Крон не передал послание через посла, даже не предупредив Волка. Слишком дорого было то, что находилось в шкатулке у старого еврея. Под мощёными плитами двора Исаака, хранилась заветная шкатулка, плотно обёрнутая тонкой кожей, с подробной картой ойкумены и замысловатые крючки с переводом на греческий, ключ, к которым известен только Волку, о чём тот и сообщил, но на вопрос о рукописях пожал плечами. Теперь всё стало на свои места. Зиммелих начал жалеть о том, что оправил фракийца в Ольвию…

Плацдарм:

Западнее южной оконечности керченского пролива.

Около полусотни торговых суден, большинство из которых составляли — триеры, и вёсельных шлюпов заходили в юго-западную бухточку Пантикапейского пролива. Диск слепящего уже показал свой край за эвксинским понтом. В молчании наёмники спрыгивали в воду и шли к берегу, чтобы подтянуть на песок корабли. Без всякой суеты на берег сгружалось оружие и продовольственный запас. Сотники негромко давали распоряжения своим людям. Сто воинов тотчас были отправлены на сбор "плавника". Менее, чем за час разгрузка закончилась. Высадившийся десант затаился и ожидал прикпзов. Костры не разжигали. Когда из за дюны послышалось утиное кряканье, Волк насторожился, но тревога оказалась напрасной и преждевременной — возвращался отряд разведчиков, предупреждая условленным сигналом.

Новости обрадовали командующего двух с лишним тысяч пехотинцев: — Наш приход остался не замечен мой командир — отчитался сотник, командир разведчиков. — В округе трёх тысяч локтей мы никого не заметили. В той стороне — разведчик указал на юго-восток, — есть маленький лесок. Я приказал нарубить веток для сооружения лестниц. Если здесь разожжем костры — нас скроет дюна.

— Хорошо, сколе — ответил Волк по-скифски и пронзительно свистнул. Со всех сторон к нему заспешили командиры. — Что будем делать Волк, у Оршеса не проходит горячка? — спросил тысячный, друг Оршеса. Фракийца охватила лёгкая паника и дрожь, но он не показал виду. А было от чего. Он теперь главнокомандующий наёмниками и от его решений зависит успех всей операции, задуманной Зиммелихом.

— Больших костров не жечь, — волнуясь приказал он. — На сотню один костёр. Обсушиться и отдыхать. Твоя сотня Таргитей будет дежурить. Распорядись и расставь караульных. Завтра у нас много работы. Всем воинам по два килика вина. И ещё — никаких криков и громких разговоров. Ясно?