Елизавета Дворецкая - Зеркало и чаша

Почти весь остаток дня собирали убитых и раненых, одних перевязывали и переносили в город, других, которым перевязок уже не требовалось, складывали на луговине.

Под вечер еты сошлись перед воротами, все их вожди стояли впереди своих людей. Зимобор и смоляне остались на стене, но Хродгар со своей дружиной вышел на луговину. Рауд Козья Шкура и Торстейн Стрелок, как самые знатные хевдинги етов, предложили тингу признать конунгом Хродгара, сына Рагнемунда конунга и Эйдехильды Премудрой. Согласие было получено без споров, и вот уже хевдинги принесли в жертву Одину, Фрейру и Бальдру черного бычка, которого привезли с собой, и на жертвенной крови поклялись в верности Хродгару конунгу.

Хродгар сам перерезал горло бычку, а Избрана держала жертвенную чашу. Еще в Смоленске она часто принимала участие в жертвоприношениях, а разница в обрядах была совсем незначительной, так что она справилась со всем отлично. Хродгар поднял на вытянутых руках чашу Фрейра, полную жертвенной крови, и произнес:

— Тебе, Светлый Ван, посвящаю я эту чашу. Славься, могучий Фрейр и сестра твоя Фрейя, и пошлите земле Западного Етланда мир, изобилие и благополучие.

Варяги застыли, не смея вдохнуть, и кривичи заодно с ними, хотя и не знали, что должно произойти. И вдруг над чашей стал подниматься легкий белый пар. Избрана смотрела, не дыша; она стояла совсем близко и ясно ощущала, что на эту площадь снизошла с высот огромная неведомая сила. Белый пар все сгущался, а потом внезапно .вспыхнуло пламя. Хродгар вздрогнул, но не пошевелился и продолжал держать чашу на поднятых руках, так что всем было ее видно. Над чашей бурно билось ослепительное, серебристое, почти белое пламя, и от него распространялось тепло с запахом свежести. И в душу каждого проливалось блаженство, в крови заиграла жизнь, душу наполняли счастье и уверенность.

Наконец пламя опало, Хродгар опустил чашу. Она была пуста, жертвенная кровь исчезла.

— Фрейр принял меня, — тихо сказал он Избране. — Теперь я конунг, и никто не посмеет усомниться в моем праве.

Достоинство княгини требовало пригласить всех к себе на пир, что Избрана и сделала на следующий день. Угощение состояло только из дичи и рыбы, поили гостей березовой брагой, но как раз это было хорошо, потому что нравилось варягам больше привычного пива. Избрана чувствовала себя неуютно и беспокойно в гриднице, где сидели за столами все ее бывшие враги: Зимобор с смоленскими боярами с одной стороны, етландские вожди с дружинами — с другой. Но в то же время она могла гордиться, что принимает у себя сразу и смоленского князя, и етландского конунга с его подданными. Мать Огняна с маленьким Вадимиром, плесковская знать тоже были здесь. Было шумно, душно и многолюдно. Правда, далеко не все гости знали, о чем между собой говорить, и косились друг друга на друга скорее опасливо, чем дружелюбно.

— Мы благодарны королеве Избране за гостеприимство и угощение! — заговорил Торстейн Стрелок, поднявшись с кубком браги в руках. — И пока нам не пришел срок возвращаться домой с нашим конунгом, мы хотим предложить королеве еще одну вещь.

— Какую же? — спросила Избрана.

— Мы говорили об этом со всеми знатными и достойными людьми Западного Етланда. — Отчасти пьяный, но полный достоинства Торстейн оглядел столы, и все его соплеменники закивали. Все знатные и достойные роды Западного Етланда здесь были представлены. — У нас теперь есть конунг, и ему требуется достойная его рода и положения жена. В Западном Етланде есть обычай, что конунг непременно должен быть женат, иначе он будет неугоден Фрейру и Фрейр не пошлет стране мир, благополучие и изобилие. Если на етландский престол восходит неженатый человек, он должен найти себе жену не позже, чем наступят следующие большие жертвоприношения. Поскольку Праздник Дис[38] уже прошел, у Хродгара конунга остается время до Середины Лета. И мы, хевдинги и большие бонды Западного Етланда, просим тебя, королева Избрана, чтобы ты стала женой нашего конунга.

Избрана в удивлении посмотрела на Хродгара, и он кивнул:

— Да, у нас действительно есть такой обычай. Я это имел в виду, когда говорил тебе вчера...

— Ты происходишь, как нам известно, от Перуна, бога вашей земли, — продолжал Торстейн. — Ты дочь и сестра смоленских князей, то есть происхождением ты равна Хродгару конунгу, и никто не посмеет сказать, что это неравный брак. Кроме того, союз будет очень выгоден и вашей, и нашей стране. Вам теперь нужно зерно, нужен скот, нужна рыба — все это мы можем продавать вам, а еще масло, сыры, шерсть и многое другое, что понадобится вам, пока на ваших равнинах вновь не появятся многочисленные стада. Вы же будете взамен давать нам меха и шкуры лесных зверей, лен, мед, и такая торговля пойдет на пользу всем. Мы хотим, чтобы союз был скреплен браком и чтобы наш конунг получил достойную жену. И госпожа угодна Фрейру! — добавил он, намекая на утреннее жертвоприношение. — Пусть завтра твои люди соберутся на тинг и скажут, как им нравится наше предложение.

Большая часть этой речи очень понравилась Избране, только конец ее удивил: Торстейн хотел получить на свое предложение ответ плесковского веча, не спросив, как это нравится самой Избране.

— Но я не смогу уйти, пока некому править Плесковом, — ответила она. — Плесков поручил мне себя и не одобрит, если я брошу его на произвол судьбы.

— Мы знаем, что конунг еще слишком мал. — Торстейн посмотрел на Вадимира, который уже дремал, привалившись к плечу Огняны. — Но через два года он станет достаточно взрослым, чтобы даже возглавить войско, при умелом и опытном воспитателе, конечно. Если ваш тинг это одобрит, то на Середине Лета мы справим вашу свадьбу, но ты пока останешься здесь. Так наш конунг получит жену, а Плесков не останется без правителя. Конунг сможет навещать тебя во время летних походов и даже зимовать здесь, если в Западном Етланде все будет мирно и спокойно, а через два года заберет тебя.

— Если спросят меня, то я скажу, что это очень удачный и выгодный союз, — заметил Зимобор, которому Хедин перевел речь Торстейна. — Моя сестра слишком молода и красива, чтобы навсегда оставаться вдовой, и я не знаю другого человека, который подошел бы ей лучше, чем Хродгар конунг. Я буду рад приобрести за морем такого родича и рад буду узнать, что судьба моей сестры так достойно устроена.

— Хорошо, завтра мы спросим плесковцев, одобрят ли они ваше предложение, — сказала Избрана так спокойно, словно речь шла о статьях торгового договора. Что бы ни происходило, она оставалась княгиней, а княгине не годится, точно глупой девке, убегать за занавеску, чтобы там поплакать от волнения, а потом выйти к сватам, шмыгая носом и теребя ленту в косе!