Елизавета Дворецкая - Зеркало и чаша

Дверь избушки была приоткрыта. Последней здесь проходила смерть, но Хродгар бестрепетно, хотя и с осторожностью, приоткрыл дверь пошире и заглянул внутрь, держа наготове обнаженный меч. Хорошая сталь блестела под луной и могла устрашить любого, даже самого голодного, упыря. Но ничего подобного в избушке не наблюдалось. Там было пусто, не считая черных лавок, голого стола, давно умершей печки в углу и какой-то мелкой полугнилой рухляди, которая никому уже не могла пригодиться.

— Все спокойно, — решил Хродгар. — Заходи, но недалеко. Стой здесь.

Они пробрались в избушку и встали так, чтобы через открытую дверь видеть реку. Река Великая была совсем рядом — похоже, бывшие хозяева кормились рыбной ловлей.

В дальнем темном углу что-то зашуршало, изнутри потек холодный воздух.

— А ну тихо! — вполголоса рявкнул Хродгар и выставил в ту сторону меч.

Шуршание прекратилось.

— Сидеть и не дергаться! — по-северному приказал Хродгар. — А не то угощу вас Молотом Тора, и тогда затихнете навсегда. Мы скоро уйдем, а пока не мешайте. Ну, доставай!

Последнее предназначалось уже Зимобору. Пока Хродгар держал под присмотром внутренности избушки, Зимобор вынул зеркало и повернул его так, чтобы в нем отразилась текущая вода.

— Что, видно? — Изогнув шею, Хродгар тоже заглянул в зеркало... и пропал.

Зимобор моргнул и глянул в блестящую поверхность. Мелькнула жидким серебром река, мир еле заметно содрогнулся... и Хродгар снова оказался рядом. Померещилось?

— О! — с удивлением, но и с явным удовлетворением воскликнул варяг. — Получилось!

Зимобор оглянулся. В избушке было полно людей. У стола горела лучина, на лавке сидели двое — мужчина и женщина, должно быть, хозяин и хозяйка. Мужчина держал на коленях рыболовную сеть и крючок, которым чинил прорехи, женщина сжимала в руках тряпку — видимо, вытирала стол. Но оба они не работали, а смотрели друг на друга и шепотом, чтобы не разбудить домочадцев, горячо спорили. На полатях сопели детишки, на лавке храпел дед, под лавками негромко квохтали сонные куры, а в ближнем углу шебуршилось что-то белое и живое, пара то ли ягнят, то ли козлят.

Зимобор замер, не понимая, мерещится это ему или нет. А на них никто не обращал внимания. Хозяин и хозяйка говорили о своем, не замечая, что возле двери откуда-то взялись двое незнакомых мужчин, причем один с мечом в руках.

— Идем! — шепнул Хродгар и потянул его за рукав. — Тише. Они нас не видят, но слышать могут.

Зимобор подвинулся к двери. Хозяин с хозяйкой прервали беседу и повернули головы. Хродгар приоткрыл дверь, она заскрипела, хозяева вскочили на ноги, недоуменно глядя на дверь, которая открылась сама собой.

— Кто там? — тревожно воскликнул мужчина.

Хродгар вытолкнул Зимобора из избушки, выскочил сам и закрыл дверь.

— Идем скорее! — шепнул он.

Они отошли на несколько шагов, как дверь опять приоткрылась и хозяин высунулся наружу, держа в одной руке лучину, а в другой топор.

— Кто тут ходит? — окликнул он.

Хродгар и Зимобор стояли в тени деревьев, и хозяин, не заметив их, скрылся опять.

— Здешние не видят нас, как мы не видим духов мертвых, — шепнул Хродгар. — Ведь мы уже на том свете, а здесь мы — чужие. Но они могут нас слышать. Потому надо вести себя тихо. Идем.

— Откуда ты все знаешь? — шепнул Зимобор. — Ты как будто уже бывал здесь.

— Я же тебе говорил: я два раза спускался в курган. Я хотел забрать сокровища мертвых и забрал. А ты хочешь забрать отсюда свою женщину. Это еще труднее. Один ромей когда-то пробовал, мне в Ахене рассказывали. Который все испортил тем, что не вовремя оглянулся. Кажется, его звали Орефей, как-то так.

— Но моя девушка вовсе не мертвая! И Орфей тут ни при чем!

— Откуда ты знаешь, что она не мертвая? Про тот свет ничего нельзя знать наверняка.

— Она не умерла! Лес Праведный... Как же тебе объяснить! — в досаде воскликнул Зимобор. — Лес Праведный — он живой, и царство его — живое. Только оно не человеческое.

— Я все понимаю, мне рассказала твоя сестра. Только у вас никто не знает грани между Лесом и Миром Мертвых. Это разное, и притом одно и то же. Души ваших предков уходят в лес и живут там в деревьях. А ваш Лес Праведный — это как бы душа общего Деда. А этот Дед — и есть ваш верховный бог, как вы его ни назовите. А верховный бог — всегда властелин над жизнью и смертью, глядящий двумя глазами на Ту и на Эту стороны бытия. Это — Один. Вы зовете вашего прародителя Крив, я уже знаю, это значит — Одноглазый. И мы Одина зовем Одноглазым, у него и правда только один глаз, второй он отдал в обмен на свою мудрость. То есть этот глаз и сейчас у него есть, но он смотрит на другую сторону бытия — как и ваш Крив. Все боги, в конце концов, одно. Только мы по-разному называем их. Но тот, кто действительно понимает хоть одного из них, на самом деле понимает всех. Поэтому я и пошел с тобой. Я кое-что понимаю. Вот, смотри.

Хродгар развязал мешок, который висел у него за плечом, и Зимобор увидел уже знакомую ему серебряную чашу величиной с две сложенных ладони. А заодно с изумлением осознал, что прекрасно понимает каждое слово Хродгара, хотя и не может определить, на каком языке тот говорит. Видимо, на изнаночной стороне бытия это было несущественно.

— Я не просто так взял ее с собой, — рассказывал Хродгар. — В чаше Фрейра заключены могучие силы, она имеет власть над жизнью и смертью. Вот здесь написано: «ремесло омелы». Ты знаешь о Добром Бальдре? Твоя сестра знает — о, это самая мудрая женщина из всех, кого я видел, и к тому же она такая красивая! — Хродгар радостно улыбнулся, снова вспомнив, каким сокровищем ему посчастливилось завладеть. — Так вот, Добрый Бальдр был убит стрелой из ветви омелы и погрузился в черное царство Хель. Но придет час, и он выйдет оттуда на свет, как погребенное зерно выходит из-под земли новым колосом. И когда Бальдр прорастет из мира Хель в Асгард, он станет Одином. Жизнь и смерть, расцвет и увядание — это замкнутое кольцо, и потому ожерелье Фрейи — круглое, и чаша Фрейра тоже круглая. Каждый из нас в свое время бывает Добрым Бальдром. Я побывал под землей, когда был изгнан с родины, и твоя сестра побывала зерном в земле, когда бежала из собственной страны. Но мы сумели снова выйти на свет, перед нами новая жизнь. Ты уже почти вышел из-под земли, тебе осталось немного — найти свою Фрейю. А она еще под землей. И когда ты поможешь ей прорасти на свет, вместе с ней ты выйдешь и сам. Не бойся, мы справимся. Ведь мы ведем свой род от богов, а значит, способность умирать и возрождаться — в нашей крови. Ну, идем!

Они шли по тропе вдоль реки, и Зимобор не беспокоился, куда направляться. Дивина когда-то сказала ему, что за Зеленой Межой самое главное — идти, и тогда ноги сами приведут туда, куда нужно.