Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– И все-таки…

– Можно сказать, – я пожал плечами, – что у меня возникло такое ощущение. В конце концов и Кристал, и ты рекомендовали мне полагаться на свои чувства.

Каси рассмеялась.

– Ну что ж, в конце концов это явно произвело на него впечатление. Возможно, он побудит императора проявить осторожность.

– Сомневаюсь, – покачала головой Кристал.

Я тоже сомневался в этом.

LV

Найлан, Отшельничий остров

Поклонившись так низко, что его борода едва не касается стола, Марис вручает Хелдре портфель с депешами.

– Коллега Советница, я привез весьма важные известия.

– Столь великое почтение… такая любезность… какое лицемерие, – бормочет Хелдра, поставив портфель на стол, но не открыв его.

– Ладно, попробую иначе, – ухмыляется Марис. – Что вы – ты и Тэлрин – собираетесь предпринять?

– В связи с чем?

– Цены на нашу шерсть в Саммердоке продолжают падать. То же самое происходит в Южном Порту и Биле.

– Шерсть? – презрительно фыркает Хелдра. – И это все? Я думала, наша встреча посвящена проблеме Хамора!

– Шерсть! – Марис хлопает ладонью по столу. – Тебе этого мало?

– Не забывайся, Марис! – Хелдра хватается за клинок.

– Успокойтесь, вы оба, – говорит Тэлрин, отодвигая Мариса от стола и от Хелдры, – Марис говорит по существу.

– Как это по существу? Шерсть не имеет никакого отношения к предмету нашего заседания!

– Еще как имеет! Марис толкует о шерсти, ты о Хаморе, но на самом деле вас заботит одно и то же.

Хелдра и Марис ждут продолжения.

– Император направил в Деллаш вторую эскадру своих чудовищ с железными корпусами.

– Вторую эскадру? – Марис поднимает брови. – Какое отношение это имеет к ценам на шерсть?

– Самое прямое. Одна эскадра там уже стоит. Торговцы из Хамора под защитой военных кораблей везут в Деллаш свои ткани, а делапранцы покупают их, потому что они дешевле наших… Конечно, дешевле. Хлопок у них выращивают рабы, прядут специальные машины…

– …а ткацкие станки работают на паровой тяге, – заканчивает за него Тэлрин. – Потом паровые суда развозят их ткани по миру и продают по куда более низким ценам, чем мы.

– Зато у нас качество выше.

– Это важно для богачей, а их не так много. Обычному крестьянину или мелкому клерку не до погони за качеством. Хлопок, в отличие от шерсти, не колется, в носке хорош и для тех, у кого не слишком толстый кошель…

– А военные корабли явились туда только для того, чтобы сбить цену на нашу шерсть? – фыркает Хелдра.

Тэлрин хрипло смеется.

– Тремя выстрелами из новых орудий они сравняли с землей старый маяк в Саммердоке.

– В свете этих событий визит Ригнелджио приобретает иное значение. Речь идет не только о шерсти, и даже не о торговле как таковой.

– Вот именно, премудрая Хелдра, – ворчит Марис.

– Он, надо полагать, удивился тому, что мы не затронули эту проблему. Решил, наверное, что дело тут или в на шей неосведомленности, или в чрезмерной самонадеянности, – указывает Тэлрин.

– По-видимому, Гуннар был прав, – решается вставить Марис. – Шерсть и Гуннар… Гуннар.

Хелдра встает и направляется к выходящему на Восточный океан окну.

– Неужели мы никогда не освободимся от его тяжкой длани?

– Сейчас меня куда больше беспокоит тяжелая рука Хамора, – заявляет Тэлрин, подавшись вперед и положив об руки на спинку массивного черного кресла. – Нам потребуется не один год, чтобы обзавестись флотом, сопоставимым с тем, какой император послал в Кандар.

– И все же, – возражает Хелдра, – я думаю, что наш Могучее Трио способно потопить большую часть их хваленых кораблей.

– Ты хочешь войны? – срывается на фальцет Марис. – Да ты хоть представляешь, чем это грозит Отшельничьему?

– Говоря «Отшельничий», ты имеешь в виду твоих приятелей-толстосумов, – кривится Хелдра.

– Война опасна не только для торговцев, – вздыхает Тэлрин, – но, похоже, у нас нет выбора. Надо побудить Братство к действиям.

– Какого рода? – спрашивает Марис.

– Последуем совету Хелдры. Пусть наше Трио перехватывает каждый военный корабль Хамора, покидающий Деллаш. Если запереть обе эскадры в бухте, вреда от них будет немного.

– А как насчет торговых судов?

– Их оставим в покое до поры.

– А Саммел? – спрашивает Хелдра. – Я планировала…

– Сдастся мне, Саммел сейчас – наименьшая из проблем. Кроме того, не хочешь же ты отвлечь один из кораблей Трио на добрые три восьмидневки ради доставки в Кандар тебя и твоего черного отряда? Для нас важнее, чтобы все корабли патрулировали Делапру. И в любом случае проблему центров притяжения гармонии или хаоса может решить для нас Леррис.

Тэлрин выпрямляется и снимает руки со спинки кресла.

– Ну, не знаю, – задумчиво произносит Хелдра.

– Я и сам мало что знаю, но все же не думаю, что в такое время тебе стоит пробираться в Слиго. А без привлечения Трио, по-моему, не обойтись. Что нам остается: ждать, когда железные крейсеры Хамора установят полный контроль над Кандаром?

– Не понимаю, – вздыхает Марис, – как все эти машины могут работать, а все эти пушки – стрелять? Меня учили, что количество гармонии в мире ограничено.

– Они используют другую сторону равновесия. Ограничения, коль скоро они существует, распространяется как на гармонию, так и на хаос. Кассий, во всяком случае, рассуждал именно так. Их машины сделаны из стали, и их так много, что они вытянули из хаоса его разрушительные аспекты. Если Кассий прав, то через какое-то время сей противоестественный перекос устранится, но это произойдет далеко не сразу. И мало поможет нам, если Хамор к тому времени овладеет Кандаром.

– Но как такое может случиться?

– Как вообще случается что-либо в мире? Все делается по воле одних людей, руками других и при попустительстве третьих.

Все трое поворачиваются к окну, под которым расстилается отсвечивающий зеленым и синим Восточный океан. Взоры членов Совета устремлены на восток.

В сторону Хамора.

LVI

Поскольку Кристал отбыла в Дазир разбираться с какой-то историей, в которую оказалось замешанным тамошнее военное командование, я, задав с утра пораньше корму Гэрлоку с кобылой и вычистив их, повесил на перекладину мешок и принялся упражняться с посохом. Закончил я лишь тогда, когда к усталости добавилось еще и чувство вины за то, что работа по-прежнему стоит.

К тому времени, когда мне удалось-таки взяться за дело, рубаха моя промокла насквозь, но не от пота, а потому, что я без конца сновал под дождем между конюшней, сараем (туда пришлось сбегать за маслом) и мастерской.

Снаружи по-прежнему шел дождь и было прохладно, но уже начинало теплеть. Обычно к этому времени года дожди в Кифросе прекращались до следующей осени.