Михаил Попов - Богатырь - не звание! (СИ)

Ни один мускул не шевельнулся на лице богатыря, равнодушно наблюдавшего за этими приготовлениями. Только твердые пальцы крепче сжимали рифленую рукоять клинка.

Неожиданно, Туман, воспринимавший все с философским спокойствием, заржав, подбросил круп едва не выбросив Василия из седла. Раздался глухой удар, и восстановив равновесие, оглянувшийся богатырь увидел лежащее тело с неестественно впалой грудью и пузырящимися на губах ошметками легких. На вмятом стальном нагруднике явственно виднелся след подковы Тумана.

Завывания шамана, становясь все громче, сливались в сплошной неразборчивый визг. Василий поморщился — такой голос бабе, еще куда ни шло, но мужику-то зачем?

Додумать эту мысль богатырь не сумел. Сухонькое тельце колдуна, словно пинком подбросило вверх и что было силы грянуло оземь. Сухой хруст ломающихся старческих костей, заглушил крик ужаса.

Помощники Кириллтуха, брызнули в стороны как мокрицы из под перевернутого камня.

— Каган, — дрожащим от страха голосом пролепетал стоявший неподалеку от шамана воин. — Он что-то хочет сказать…

Бекмер, отпихнув телохранителей в стороны, шагнул к умирающему старику. Тонкие окровавленные губы шевельнулись, прерывистое дыхание сложилось в слова:

— Каган… Беги… Смерть…

С последним звуком жизнь покинула искалеченное тело и Кирилтух, служивший верой и правдой не одному поколению каганов, покинул бренное тело.

— Взять! — коротко рявкнул каган.

Рев прокатившийся по всему войску тараном ударил в широкую грудь богатыря. Неподвижное поле голов всколыхнулось как от урагана. Пешие и конные, сабельные и копейщики, перемешавшись бросились на одинокого всадника.

Перед Василием, словно в ночном кошмаре выныривали перекошенные яростью рожи и сразу исчезали разбрызгивая теплые струйки крови. Голубое сияние, добротным щитом, закрывало спину не позволяя хазарам наносить предательские удары.

Чудесный клинок с одинаковой легкостью перерубал харлужные сабли, толстые древки копий и человеческие тела. Где чуть запаздывал меч, сразу оказывалась оскаленная пасть Тумана и острые клыки вонзались в нежную человеческую плоть.

Солнце едва подошло к полудню, а в глазах богатыря битва сливалась в сплошную круговерть из окровавленных лиц и вспыхивающих отраженным светом сабель. Усталости в руках еще не было, но душа словно стремилась отделится от тела, забиться в глубокую щель и уснуть…

Обжигающая боль в боку привела Василия в чувство. Толстые кольчужные кольца смягчили удар, но остановить не смогли. Обрушив клинок на голову торжествующего хазарина, богатырь ощутил как стремительно пропитывается кровью рубаха. Не обманул Ящер — меч сам по себе делать ничего не будет, его направлять надобно.

Бекмер, с замершим сердцем наблюдал за кровавым побоищем. Его глаза отказывались верить в увиденное. Но это происходило наяву.

Горы тел, еще утром бывшие здоровыми, крепкими воинами. Раскисшая от потоков крови земля, зловеще хлюпающая при каждом шаге…

И запах. Запах смерти, запах человеческих внутренностей и ужаса. Ужаса перед непонятным человеком, что неуязвим и не знает усталости.

Или это не человек?

Не замечая сочащейся из множества мелких порезов крови, Василий упрямо продолжал рубить все новых и новых противников. Сколько так сможет продолжатся? Недолго.

Предательская усталость потихоньку вползала в руки делая их тяжелыми и неуклюжими. Едкий пот заливал глаза, впивался в кровоточащие раны. А хазар и не становилось меньше.

Туман все чаще косился на хозяина и подбадривал встревоженным ржанием, но… силы кончались. Все реже взлетал чудесный клинок что бы поразить очередного хазарина, все надсаднее становилось дыхание.

Хазары, заметив усталость уруса, уже не бросались толпой, а наскакивали поочереди, никто не хотел делится славой победителя великого баатура.

Предчувствуя скорый конец, Василий бросил прощальный взгляд на чистое безоблачное небо, темнеющую вдалеке полоску леса, за которым находилась любимая Русь.

— Простите меня, — сами прошептали губы. — Не смог, не сумел и вас не оборонил. Прости матушка, Землица Русская…

Силы окончательно покинули измученное тело, и богатырь кулем свалился с седла, прямо в кровавую жижу.

Радостный рев вырвавшийся одновременно из тысяч хазарских глоток слился с жалобным конским ржанием. Преждевременна была радость хазар. Первые бросившиеся к упавшему богатырю смельчаки, взлетели высоко в воздух подброшенные твердыми конскими копытами. Оскалив жутко белеющие на черной морде зубы, Туман встал над своим хозяином, словно верный пес.

Высокий хазарин усмехнувшись медленно потянул из-за спины лук.

Тяжелый запах человеческой крови забивал ноздри мешая дышать. Василий, сжимая рукоять клинка, что даже и не думала скользить в мокрой от пота и крови ладони, попытался встать, но руки дрогнули и богатырь вновь ткнулся носом в вонючую жижу. Вот и все. — Мелькнула грустная мысль. — Вот и все.

Над головой противно свистнула стрела, чмокнуло и тяжелое тело, поднимая тучи кровавых брызг, упало рядом с богатырем. С трудом приподняв голову, Василий увидел прямо перед своим лицом полные укоризны и боли, глаза Тумана.

Перебарывая слабость, Василий протянул дрожащую руку и медленно погладил шелковистую морду. Отзываясь на ласку друга, Туман протяжно вздохнул. Длинные, почти человеческие ресницы дрогнули, и глаза подземного коня закрылись навечно.

Роняя жгучие слезы, Василий смотрел на длинное древко хазарской стрелы, все еще подрагивающее в такт затухающим ударам сердца.

Дикий, наполненный непереносимой болью крик вырвался из самых глубин богатырской души. Долгий, первобытный рев загнанного зверя. Рев, в котором была боль за погибшего четвероногого друга. За живьем хоронивших себя чудинов. За убитых ради забавы, деда Званы и отца Одинца. За убитого Мирогнева. За потерянных в боях друзей. За мирных пахарей убитых врагами. И тех кому теперь предстоит умереть.

Осторожно подбиравшиеся к павшему богатырю хазары, застыли в нерешительности услышав этот нечеловеческий рев.

Василий ощутил, как в груди полыхнул знакомый пожар. Пожар, узнав природу которого, Василий старался тушить в зародыше, но который сейчас мог еще хоть чуть облегчить судьбу пахарей, ковалей, кожевников…

Словно черпая силы из этого пожара, клинок в руке богатыря запылал с новой силой. Пульсирующее голубое пламя, набирало мощь, и вот уже ближайшие к богатырю хазары отворачивали лица не в силах смотреть на выжигающее глаза сияние…