Михаил Попов - Богатырь - не звание! (СИ)

Древние, пожелтевшие свитки едва слышно похрустывали в тонких пальцах мага.

Блуждающий взгляд Игнациуса остановился на магическом шаре. Погруженный в глубокие раздумья, маг не сразу заметил исходящее от шара сияние.

Игнациус хмыкнул. Надо ж так было задуматься, что не почувствовал вызова. Отложив в сторону хрупкий свиток, он быстро подошел к шару. Заглянув в его сияющую глубь, маг замер, боясь неловким движением нарушить контакт.

Клубящийся в недрах шара туман отступил, и удивленному взору мага открылись смутно узнаваемые очертания талисмана. Чем дольше Игнациус всматривался в этот талисман, тем сильнее становилось зародившееся в глубине души ликование. Разум мага отказывался верить в подворачивающееся счастье — Паучья Лапка. Последняя надежда Империи.

Изображение в шаре стремительно изменилось, и теперь Игнациусу открылся вид на неведомый городок. Неожиданно для самого мага, в голове выплыло слово: Чернигов.

Наступившее утро не принесло никаких изменений. Архимандрит, задумчиво потягивая вино сидел у ложа старого мага. Тяжелое, прерывистое дыхание Феодосия, с хрипами вырывалось из старческой груди. Выкарабкается или…

Скрипнув дверью, в комнатку вошел Саренхан. Лицо мага, испещеренное множеством мелких порезов, осунулось. Только в глазах полыхал прежний огонь.

— Как он? — негромко спросил он Василия.

Тот пожал плечами.

— На все воля звезд. Мы бессильны чем-либо ему помочь. Остается только ждать.

— Время сегодня наш противник, — покачал головой Саренхан. — Хотя… Мы уже опоздали.

— Вот как? — удивился Архимандрит. — Какие-то новости?

— Да. И не очень хорошие для нас. Римские маги узнали где именно находится Талисман Власти. Теперь они не перед чем не остановятся.

Архимандрит Василий помолчал обдумывая услышанную новость. Наконец его лицо разгладилось.

— Ну что ж. Что ни делается — все к лучшему! — он рассмеялся глядя в удивленные глаза Саренхана. — В отличие от нас, они еще не представляют с чем им придется столкнутся. Это обескровит и их и русов. Вот тогда мы и нанесем наш удар.

— А до той поры будем наблюдать и копить Силу — закончил его мысль Саренхан. — План хорош. Только не получится ли все как в этот раз?

— Мы не повторим ошибок. Ни наших, ни тех, которые сделают римляне.

Саренхан с сомнением покачал головой. С этими русами нельзя быть так уверенным. Эта страна таит немало загадок. И кто может сказать, чем в следующий раз ответят русы на изощренные хитрости магов.

Глава 34

Василий поправлял подпругу, когда его внимание привлек шум у шатра кагана. Всмотревшись в шатающегося человека вызвавшего такой переполох, богатырь удивленно присвистнул. Ошибки быть не могло — Тумын.

— Ну что ж, — потрепав коня по холке негромко прошептал богатырь. — Вот и настал час. Не подведи уж…

Туман скосил полный понимания взгляд на хозяина и негромко заржал. Понимаю мол, не подведу, но и ты тоже хлебалом не щелкай.

В одно мгновение Василий оказался в седле. Рука нырнула в седельную суму, ухватывая замотанный в материю продолговатый предмет. Рывок, и меч Ящера ярко запылал голубым светом почуяв присутствие врага. Над станом степняков прокатился протяжный звонкий крик:

— За Русь! За князя! Слава!

Меч словно живой крутанулся в его руке, и, Василий не поверил своим глазам: клинок вытянулся в сторону троицы отдыхавших неподалеку хазар и три головы покатились по пыльной, высушенной солнцем траве.

Радостно рассмеявшись, богатырь звонко чмокнул окровавленный клинок.

— Слава!

Не дожидаясь его приказа, Туман длинным прыжком оказался в самой середке лагеря. Захваченные врасплох хазары, с криками ужаса разбегались от безумно хохочущего богатыря. Чудесный меч то вытягивался копьем, то становился коротким, принимая для каждого удара, более подходящую форму.

Кожаные доспехи хазар с нашитыми для прочности копытами, даже не замедляли стремительных выпадов клинка. Да и стальные брони изредка встречавшиеся у ветеранов рвались словно береста под когтями медведя.

Недолго длилось замешательство хазар. Матерые воины, а их в войске Бекмера было большинство, быстро разобравшись что к чему, ринулись на одинокого богатыря. Но даже этих коротких минут хватило Василию что бы расправится с доброй сотней воинов.

Выбежавший на шум Бекмер, с ужасом наблюдал как один за другим гибли лучшие воины. Казалось сам бог смерти вселился в уруса и забирает кровавые жертвы. Ужаснувшись скорости с которой гибнут его люди, каган махнул изнывающим от нетерпения лучникам.

Атаковавшие Василия хазары подались назад и в стороны освобождая место для лучников. Скрипнули десятки луков, острые жала стрел задрожали готовые сорваться в смертельный полет по мановению руки кагана. Бекмер, окруженный плотным кольцом телохранителей подошел так, что бы до богатыря долетал его голос.

— Урус, — дрожа от ярости выкрикнул каган. — Зачем ты убил моего сына? Зачем ты солгал мне как трус! Ты побоялся сказать правду глядя мне в глаза!

Пользуясь предоставленной передышкой, Василий опустил меч.

— Да, каган, твоя правда, — несмотря на спокойный голос, грудь богатыря высоко вздымалась, поблескивая на солнце толстыми кольцами кольчуги. — Я трус, каган. Узнав что ты готовишься принести на Русь смерть, я побоялся спрятаться в дремучих лесах. От страха за свой народ, убил я твоего сына, византийца, и того, третьего. От страха за мирных пахарей, я в одиночку вышел против твоего войска. Что же ты, каган, иди, убей меня! Или твои руки разучились держать саблю?

Громкий хохот Бекмера разнесся над замершими в ожидании его ответа воинами.

— Урус, ты не трус, ты глупец. Неужель ты думаешь, что я буду пить тухлую воду, когда у меня в руке чаша с великолепным вином? Мои воины — вот мои руки. И смерть ты примешь от одной из этих рук.

По неуловимому жесту кагана, щелкнули тугие тетивы и воздух застонал вспоротый посланцами смерти.

Меч в опущенной руке богатыря ослепительно полыхнул голубым светом. Призрачное сияние окутало богатыря вместе с конем дрожащим, словно полуденное марево, коконом.

Стальные наконечники стрел, беспомощно увязая в неровно колышащемся свете осыпались под копыта Тумана. Нахмурившись, Бекмер повернулся к шепчущему охранные заклинания Кириллтуху. Старый шаман, тряся оберегами из костей предков упал на колени под его грозным взглядом.

— Помнится, ты хвалился мощью своих заклятий, шаман? Ну-ка, покажи, на что ты способен.

Перепуганный старик, пачкая полы длинного халата в грязи, ловко отполз в сторону. Подбежавшие помощники мигом подхватили, поставили на ноги. Один метнулся к костру, обжигаясь притащил горсть углей, и вот уже на небольшом костерке, клокочет котелок с вонючей зеленой бурдой.