Ирина Сыромятникова - Меч Лун

Я снова и снова прикасался к нему, будил это дивное ощущение причастности к чему-то большему. Холод больше не беспокоил меня — тепло рождалось внутри и растекалось по жилам, смывая усталость и исцеляя хвори. Оно представлялось мне золотым, под цвет солнца. Что-то происходило с глазами — зрение стало яснее и четче, однообразие пейзажа исчезло, каждый куст, дерево или былинка стали неповторимо индивидуальны.

Память приобрела невероятную глубину, воспоминания детства были так же ясны, как и события минувшего дня. Мельчайшие детали событий приходили на ум легко, без усилия, казалось, я помню всю свою жизнь до единого шага.

Слова умерли, мысли растворились в золотом сиянии, и в сердце вошел покой.

Мне не потребовалось выглядывать за деревьями шпили замковых башен, я точно знал, что они — там. Причалив к берегу и взобравшись на крутой обрыв, я, наконец, смог разглядеть цель своего путешествия. Кер-Орки торчал на вершине безлесого, каменистого холма уродливой каменной коробкой. Пламенеющий закат окрашивал огнисто-красным грубые каменные стены, штандартов на таком расстоянии было не разглядеть.

Да, полных две лиги и торопиться не стоит. Я взвалил на спину свой нехитрый скарб и осторожно двинулся вперед.

Глава 11

Фернадос выздоравливал медленно и тяжело. Маг осунулся и страшно похудел, его трепала жестокая лихорадка, отнимающая последние остатки сил. Он то и дело проваливался в забытье, из которого его не могли вырвать ни толчки телеги на ухабах, ни голос друга. Никто из задерганных присутствием нежитей гвардейцев не пытался оказать магу помощь, да граф и не рискнул бы подпустить их к нему, дважды на дню он заставлял Фернадоса проглотить полмиски безвкусной чечевичной похлебки и каждый вечер делал перевязку — вот и все лечение. Но дело было не в лекарствах — недуг Фернадоса имел причиной не телесные увечья. Граф ужасно сожалел, что завел разговор о Вильяме, но — откуда ему было знать? Теперь беспокойство за судьбу Стража в конец извело мага, предпринять же что-либо он не мог.

Полная беспомощность доводила Икторна до исступления, не находящая выхода ярость не оставила в душе места для страха или осторожности. Будь у него возможность дотянуться до кого-нибудь из нежитей, и оттащить его смогли бы, только перерезав горло. Но твари это быстро поняли и держались на безопасном расстоянии, лишь раз ему удалось изловчиться и ухватить одного из Дваждырожденных за ногу. Нежить вырвался, оставив сапог в руках обидчика, гвардейцам, бросившимся усмирять пленника, повезло меньше — воспользовавшись тяжестью кандалов, граф проломил одному из солдат колено. Взбешенное умертвие растерзало раненного, больше задевать Икторна никто не рисковал.

Второй проблемой было отсутствие новостей — гвардейцам явно запрещали общаться с пленниками, а мирные сантаррцы не рисковали приближаться к вооруженным путешественникам. Теперь, когда крестьянскую телегу сменили на крытую повозку, граф даже не мог определить, в какую сторону они едут. Колеса то мягко катили по наезженной грунтовой дороге, то подпрыгивали на корнях какой-то заросшей просеки и ветви деревьев скребли полог фургона, изредка шум вокруг подсказывал, что они проезжают через селения, но останавливался отряд всегда в безлюдном, уединенном месте. Уставшие за день гвардейцы принимались ставить палатки и разжигать костры, умертвия, смирившиеся с необходимостью дать живым роздых, раздраженно слонялись по лагерю, пугая лошадей и нервирую солдат. Не успевший убраться с дороги рисковал приложиться зубами о тяжелую железную рукавицу. Граф не испытывал сочувствия к этим людям: верность ли присяге, страх ли перед монаршим гневом заставили их остаться на службе — они выбрали свой путь и пожинали плоды выбора.

В конце концов, нежити отправлялись патрулировать окрестности, и лагерь засыпал.

Это было идеальное время для побега. Икторн терпеливо пилил ближайшее к браслетам звено цепи краем позолоченной пряжки, содранной с высоких дорожных сапог. Гвардейцы напрасно игнорировали это грозное оружие — мягкое незакаленное железо потихоньку поддавалось твердой чангарской бронзе. Но, оставалась проблема мертвецов — без мага ему было ни за что не проскочить мимо Дваждырожденных.

Уже неделю они неизменно ночевали посреди густого леса, а последнюю деревню миновали три дня назад, гвардейцы неуловимо подтянулись — какой бы ни была цель путешествия, она приближалась. Времени для действий оставалось в обрез, и граф решился надавить на Фернадоса. В этот вечер, словно сговорившись, нежити никак не желали убраться из лагеря, а гвардейцы устраивались на ночь целую вечность.

Ближе к полуночи, однако, все успокоилось — люди и кони погрузились в сон.

Выждав с полчаса, граф подобрал цепи краем овчины, чтобы не звякнули, и сел. Они ночевали там же, где и ехали — в большом, обтянутом серой парусиной фургоне.

— Не трудись, — голос мага заставил Икторна вздрогнуть, — я знаю, что ты хочешь спросить. Ответ — нет. Мне ни за что не совладать с пятерыми.

— Нам не обязательно сражаться — если ты сумеешь отвести им глаза…

Фернадос вздохнул.

— Раньше, может быть, я и смог бы, но сейчас — нет. Без Амулета я практически бессилен, вся энергия уходит исцеление. Извини.

— Твои раны неплохо рубцуются…

— Дело не во мне, — голос мага звучал почти как прежде и граф заподозрил, что большая часть недуга Фернадоса — хорошо разыгранный спектакль. — Жак ранен, довольно тяжело и Клятва Верности требует, чтобы ему была оказана помощь.

— Ты говорил, — неприятный холодок пробежал по спине Икторна, — что Жак сопровождает Дэвида.

— Я предполагал, что они едут вместе. Нападение произошло недавно и то, что он остался жив, обнадеживает — может, им удалось отбиться.

— А Вильям? — граф тотчас пожалел о своем вопросе.

— Я не чувствую его, — голос мага прозвучал глухо и невыразительно. — Связь между нами прервалась и теперь ему придется рассчитывать только на себя.

Граф промолчал. Воцарилась тишина, красные отсветы костров играли на парусине фургона.

— Надо что-то делать!

— Да, надо.

— Гильдия знает, где мы?

Маг покачал головой.

— Я бы не стал рассчитывать на Гильдию. За нами ехал крупный отряд, им ничего не стоило понять, что произошло, а пара умертвий для них — не преграда, да и здесь, в Сантарре, полно гильдийских агентов. Где они? — Икторн промолчал. — Нежити совершенно спокойны — нас никто не преследует. — Маг досадливо крякнул. — Этого не должно происходить! Пятеро Дваждырожденных действуют заодно с людьми — это не естественно!