Ирина Сыромятникова - Меч Лун

Смотритель перевел дыхание, заметно подобревшие кегары вняли увещеваниям хозяйки и чинно уселись рядом. Ирвин подошел осмотреть поверженного врага.

— Мертв? — Изабель с любопытством наблюдала за происходящим.

— Нет, оглушен, — Ирвин кивнул Смотрителю, — Я думаю, вам стоит это изучить.

Мэтр Сэмуэл провел рукой над телом и задумчиво нахмурился:

— Да, несомненно.

— Надеюсь, он сумеет припомнить имена дружков, — довольно ухмыльнулся Станис.

— Но, что важнее, — Ирвин одарил его зловещей улыбкой, — теперь мы знаем о существовании нового вида тварей на которые, вполне возможно, наши сторожевые заклятия не действуют!

— Весьма вероятно, — Смотритель решительно выпрямился, — Все наши должны узнать об этом, немедленно. И вот еще, — палец мага выделил среди Стражей самого длинноногого, — скажи на стенах — пусть утроят караулы. Они лишились своего секретного оружия, теперь им остается только штурм.

Глава 10

После встречи с варгой пролетело два дня. Все светлое время суток, от рассвета до заката, я бежал, лишь изредка переходя на шаг. Тревога за отца гнала меня вперед, я холодел при мысли, что могут сделать с ним твари, узнав о моем приближении. Расстояние стало моим худшим врагом, до Кер-Орки были еще недели пути, утомленное сознание упрямо твердило — путь должен занять минуты, но каждый вечер я с отчаянием убеждался, что все совсем не так. Крабат ничего не говорил о выбранном мной убийственном темпе, однако мне и самому было ясно — в любой момент я могу упасть и больше не встану.

Это была гонка со смертью — почуяв недоброе, все лесное зверье попряталось, по ночам где-то в отдалении дико завывали волколаки. Лес снова превратился в Дебри, они знали о моем присутствии и неотступно следили за мной, вершины деревьев глухо роптали, резкий скрип стволов заставлял меня вздрагивать. Нервы стали ни к черту.

Каждый вечер Крабат рисовал мне карту лежащей впереди местности, и это сильно облегчало мой путь. С наступлением темноты призрак появлялся, сообщал свежие сведения о противнике и оставался караулить до утра.

— Они пока ни в чем не уверены, а потому медлят, — призрак плавал вокруг меня, шурша хвоей. — Все было слишком быстро, а мальчишка неплохо задурил им мозги, но на многое я бы не рассчитывал.

— Я не смогу удерживать такой темп больше трех дней. У меня уже круги стоят перед глазами.

Крабат сочувственно мигнул:

— Держись! Здесь проходит водораздел между Мимфийскими озерами и Серебрянной Рупью, на суше проследить тебя труда не составляет, но дальше появятся полноводные ручьи, и мы собьем их со следа.

— Дело не в том. Полагаешь, они не знают, как быстро я могу бежать? Они не оставят мне времени. И что толку, если я прибегу к Кер-Орки хрипя, как загнанный конь? Мне нужно быть готовым к драке!

— Волкалаки все равно бегают быстрее. Если ты первым не доберешься до воды, тебе придется прорубаться к Кер-Орки силой.

— Если! Если бы у меня было время, я бы построил плот.

Крабат на мгновение исчез и возник вновь, ласково мерцая.

— Гений! — призрак лучился восторгом. — Ты не побежишь в Кер-Орки, ты туда поплывешь! Значит так, — обрывок одеяла, служивший нам картой, заплясал в воздухе. — Тебе нужно отклониться к западу. Вот здесь начинается речка, тут пороги. Ты когда-нибудь плавал на долбленке? — Я отрицательно покачал головой. — А ведь придется! Есть лодка, должно быть, какой-то охотник припрятал ее еще до Нашествия, добежишь до места — я покажу. Состояние у нее, конечно, ужасное, но выбор невелик. — Крабат не удержался от ехидства. — Главное — черпай быстрее! И Сила оборони тебя налететь на камни — все разлетится в щепки.

Воспрянув духом, я принялся разглядывать чертеж.

— Мог бы сказать еще вчера, такого крюка дали!

Крабат нисколько не смутился.

— Зато тварям теперь ни по что не догадаться, куда ты идешь. Какое преимущество!

Сказал бы я ему, что думаю о таких преимуществах, но сдержался и только поплотнее закутался в плащ. Ночи стали по-осеннему холодными, хорошо еще — дождей нет. Господи, теперь от меня потребуется лезть в воду!

За долгие годы плавник забил маленькую бухту у подножия гладкого серого утеса.

Искристый водопад, срываясь с вершины камня, падал в небольшое, но глубокое озеро, пробитое в скале неутомимой водой. Воздух наполняла мельчайшая водяная пыль, монотонный шум потока действовал умиротворяющее, я почувствовал себя бесконечно усталым.

Оставленная Бог знает кем крохотная лодка-долбленка была цела. Давным-давно заботливые руки перевернули ее и поставили на чурбачки, только поэтому дерево и не прогнило насквозь, хотя от смолы остались одни воспоминания, а днище местами потрескалось. Ветви рогоза сплелись над ней непроницаемым пологом, стволы в руку толщиной топорщились со всех сторон.

Мне предстояло как-то вытащить ее из кустов и донести до воды.

— Подвинься! — шепнул над ухом Крабат. Искристое облако окутало тупорылое суденышко и легко понесло его к берегу. Под лодкой обнаружилась неопрятная кучка трухи — определить, что именно припрятал здесь мой неизвестный благодетель, было невозможно. Поковыряв гнилушки палкой, я стал счастливым обладателем оловянной кружки и медного котелка.

— Лучше тебе переночевать на том берегу.

— Зачем? — я ополоснул котелок и кружку и кинул их к прочему барахлу. — Если это корыто не будет слишком сильно протекать, я отдохну в пути.

— Хм, — призрак принялся обдумывать новую идею.

— И потом — ты с этой чуркой управишься ночью даже лучше, чем я днем.

— Отлично, — в голосе Крабата промелькнуло уважение. — Ход твоих мыслей начинает мне нравиться.

— Ох, брось ты! — я, с содроганием, шагнул в холодную воду и излишне торопливо перевалился через низкий борт лодки. Крабат придержал вертлявое суденышко, избавив меня от ледяной купели. — Спасибо. Только не буди меня слишком резко, хорошо?

— Можешь расслабиться.

Убедившись, что лодка не протекает, я последовал его совету и через пару минут сладко спал, убаюканный шелестом волн.

Я сразу распознал один из моих вещих снов, но в этот раз что-то было не так, неуловимо неправильно. Все наполнял светящийся изнутри туман, но особого умиротворения я не чувствовал. Появился дух Мирандоса, без хрустального шара. Он ничего не говорил, ничего не показывал, только беспокойно метался взад-вперед, заламывая руки, и также внезапно исчез. Не зная, как прервать неприятное видение, я терпеливо ждал продолжения.

Черные завитки вползли в жемчужное марево, туман развеялся, истаял и я повис в пустоте, ощущая удивительную беспомощность и ничтожность. Но, полно те, мои ли это чувства? Неуловимое давление заставило меня заподозрить манипуляцию, и я решительно подобрался, ожидая дальнейших неприятностей. Переживания последних дней сделали меня на удивление агрессивным.