Светлана Крушина - Все пути ведут на Север

— Добрый вечер, господа, — неожиданно для себя вдруг выдал Грэм на касотском.

Вообще-то он собирался пройти молча, но его вдруг как будто кто-то толкнул.

На него посмотрели без особого интереса, двое игроков равнодушно кивнули ему и снова уткнулись в карты. Никто не обратился к нему, не попытался задержать или расспросить.

Оказавшись за дверью по ту сторону караулки, Ив повернулся к Грэму и покрутил пальцем у виска.

— Ты с ума сошел, что ли? Еще бы в карты подсел с ними играть.

Грэм пожал плечами.

— Что такого в том, что вошедшие поздоровались с сидящими в комнате? Напротив, странно было бы, если б мы прошли молча.

Они продолжали путь, никто не обращал на них внимания. Впрочем, и народу встречалось немного; огромная крепость поглотила и растворила в себе полутысячный гарнизон; да и ночь была на дворе. И все же Грэму хотелось бы, чтобы в коридорах было менее людно.

Однако же он до того расхрабрился, что остановил пробегавшего мимо солдата и спросил у него, где апартаменты Хельмута Клингманна. Касотец начал было объяснять, но вдруг хлопнул себя по лбу:

— Да он же у коменданта! Точно, с час назад всех офицеров срочно вызвали к герру Риттеру.

— Ночью?

— Все равно никто не спит. Утром ждут императора, ну и… — солдат замолк и вдруг пристально вгляделся в лицо собеседника. — А вы, ребята, из чьей сотни будете? Что-то не припомню я вас.

— А мы только что поступили, — нашелся Грэм. — И как раз под командование герра Клингмана. Позарез нужно его видеть! Не проводишь ли нас к коменданту?

Касотец с сомнением поглядел на него.

— Не примет вас комендант. Не до вас ему! да и вам к нему зачем?

— Ты проводи, а там разберемся, — и Грэм сунул в руку солдату серебряную монету, из тех денег, что прихватил с собой на всякий случай, как и перстень.

Ив, вероятно, мысленно клял его на чем свет стоит; но вслух, понятно, ничего сказать не мог. Меж тем, у Грэма родился план — совершенно безумный, но разве не безумием было все их предприятие?

Минут пять они петляли по запутанным полутемным закоулкам форта. Грэму подумалось, что даже с картой, без провожатого они здесь непременно заплутали бы. По дороге касотец без остановки рассуждал о том, что все эти спешные приготовления — сплошная показуха; что по сути-то ничего не меняется, а императору так и вовсе плевать на всю эту суету. Император — он ух! — все ухищрения начальства видит насквозь и все равно накажет кого следует… если найдет, за что. И вообще он едет, ясное дело, не с инспекцией, а потому, что в крепости сидит в подвале медейский то ли генерал, то ли вообще принц… И этот важный пленник знает что-то такое, что позарез нужно знать его императорскому величеству, а больше ни единой душе… Секрет и тайна, вот. Это и ежу понятно.

У дверей в апартаменты коменданта стояли два сонных стражника. При появлении троицы они подтянулись и смерили пришельцев суровыми взглядами:

— К герру Риттеру нельзя! У него совет.

— У нас важное дело, — вконец обнаглел Грэм. Конечно, хорошо было бы обсудить пришедшую ему в голову комбинацию с Ивом, но время и обстоятельства не позволяли. Оставалось надеяться, что Ив доверится и подыграет ему. — Очень важное. Вот прям позарез.

— Вы вообще кто такие? — с подозрением осведомился охранник. — Что-то мне ваши лица не знакомы.

— Мы посланники императора Бардена. Только что прибыли.

Сопровождавший их солдат так и шарахнулся в сторону, на лице его отразился испуг. Еще бы! А он-то распускал язык, позволил себе обсуждать действия начальства, да что там, самого императора! На стражу, впрочем, это заявление не произвело никакого впечатления.

— Ага, посланники. А то ж. А документы у вас есть, посланники?

Грэм спинным мозгом почувствовал, как напрягся рядом с ним Ив; как задрожала его рука, потянувшаяся к мечу. Успокоить бы его, хоть словом, хоть жестом, да Грэм не посмел. Нахально улыбаясь (хоть и обмирая внутренне), он вытащил из-за пазухи перстень Даниса и ткнул его чуть не в лицо охраннику:

— Вот наши документы.

— Чего это? — не понял касотец.

— Не видишь сам, покажи коменданту, — презрительно усмехнулся Грэм. — Он-то поймет.

— Не буду я ему ничего показывать. Не велено мешать!

— Не покажешь, — вдруг вступил Ив, понизив голос самым угрожающим образом, — лишишься головы, когда комендант узнает, что императорские гонцы просили о встрече, а ты не пустил.

Касотец заколебался. Распустив шнурок, Грэм снял с шеи перстень и снова протянул его охранникам. Ох Илис, Илис, только бы свои слова оказались правдой, а не хвастливой выдумкой, призванной поднять в глазах старого друга статус своего учителя.

Охранник взял перстень, покрутил его в пальцах. На лице его отразилось сомнение.

— Дорогой, кажется.

— Еще бы.

— Ну…. ладно. Ждите тут.

И охранник утопал, тяжело шаркая ногами (тот еще, видать, вояка), а Грэм и Ив остались ждать. Это были страшные минуты. Каждый момент Грэм ожидал, что дверь распахнется, и на них бросится целая орава касотцев с воплями: «Хватай супостатов!». Он стоял и молился сразу Фексу, Рондре и Перайне, чтобы перстень оказался тем, что он ожидал, и произвел на коменданта нужное впечатление.

— Проходите, господа, — возвестил появившийся в дверях стражник, с новым удивлением осматривая пришлецов. Видимо, впечатление оказалось самое нужное.

Высоко вздернув подбородок, Грэм протиснулся в двери мимо касотца (скованный удивлением, тот и не подумал уйти с порога) и прошел в крошечную пустую приемную. Из нее вели две двери; охранник кивнул на ту, что была по левую руку. Внутренне сжавшись, но по-прежнему с самым невозмутимым видом, Грэм вошел в указанную дверь и оказался в большой полутемной комнате. Это было что-то вроде зала совещаний. Посредине комнаты стоял большой овальный стол, на котором стояли два трехрожковых канделябра с горящими свечами. За столом сидели всего несколько человек, остальные разбрелись по комнате. Трое или четверо стояли у зажженного камина; к самому огню было придвинуто тяжелое деревянное кресло, в котором сидел грузный, и, судя по всему, старый человек; ноги его закутывала меховая накидка. Он сразу повернул голову в сторону вошедших и сказал негромко и хрипло, но властно:

— Подойдите сюда.

Грэм и Ив приблизились к камину. Собравшиеся в комнате офицеры с любопытством разглядывали их; мельком Грэм увидел и лицо Клингманна, на секунду взгляд его выразил удивление и ужас, но касотец тут же отвернулся и отступил в тень.

Старик в кресле, судя по всему, и был комендант Риттер. У него были совершенно седые, коротко стриженные волосы, обрюзгшее лицо и недобрые светлые глаза под кустистыми бровями. На ладони он держал сапфировый перстень, предъявленный Грэмом. Его собственную руку украшала единственная золотая печатка в виде золотой головы.