Алена Даркина - Убывающая луна: распутье судьбы

— Да! — выкрикнула первой Бисера.

— Да! — подхватили другие.

Когда шум немного утих, Зелфа встала перед Ялмари. По толпе пронесся вдох недоумения. Как и Бисера, все предполагали, что принц — это высокий красавчик Герард, а никак не невзрачный коротышка, сопровождающий его.

— Принц Энгарна, Ллойд Люп, — произнесла Зелфа торжественно. — От всех воинов Яхии, я смиренно прошу прощения за это недоразумение. Мы ни в коем случае не хотели нарушать мирный договор, заключенный с Энгарном. Не могли бы вы забыть о том, что произошло, и остаться у нас в гостях, чтобы мы могли загладить вину.

— Извинения приняты, — Ялмари хотел было попросить отпустить их немедленно, но Зелфа уже отвернулась и гаркнула на всю площадь:

— Извинения приняты! Мы принимаем почетных гостей!

Крики ликования заглушили ее слова. Бисера схватила Ялмари за рукав куртки, чтобы удержать его рядом с собой, но это не удалось. Теперь, когда он из раба превратился в почетного гостя, всем хотелось рассмотреть принца поближе. Он почувствовал себя новой игрушкой, попавшей в дом с большим количеством детей.

Но Бисера скоро спасла его.

— В конце концов, это мой гость! — заорала она ничуть не хуже, чем это делала королева, и амазонки попятились. Схватив принца, она потащила его обратно в дом. Она уже обменялась с королевой благодарным взглядом. И понадеялась, что та не догадалась: благодарность не за то, что исполнили ее просьбу, а за то, что дали возможность еще немного побыть рядом с принцем. За эту отсрочку до следующего утра.

— Постой, — задержал десятницу Ялмари. — Где Сорот? Где мой напарник?

— Его тоже увели в гости. Не стоит ему мешать.

— То есть они…

— Ну, он же не оборотень, — иронично заметила Бисера.

— Нет, — горько заметил принц. — Он всего лишь вскружил голову моей сестре.

Амазонка посмотрела на принца.

— Плохой вкус у принцессы, — заметила она.

— Кто бы спорил. Но в ее возрасте редко выбирают правильно.

Десятница грустно покачала головой и собралась продолжить путь, но тут же остановилась.

— Постой, это что же получается? Сорот этот возможно женится не принцессе и станет королем? Получается, мы принимаем у себя будущего короля Энгарна? Ну и дела!

Остаток дня они провели в беседе. Конечно, общаться с десятницей было не так интересно, как с Илкер, — амазонка была далеко не так начитана, как любимая. Но девушка, то и дело внимающая ему с открытым ртом, казалась очень трогательной и забавной.

Когда солнце клонилось к закату, амазонка предложила:

— Тебе надо бы искупаться. Раб уже приготовил ванну, — Ялмари представил каменный чан во дворе и смущенно потер щеку. Бисера догадалась, что его беспокоит. — Не бойся, никто подглядывать не будет, — заверила она. — Мужской одежды у нас немного, предлагаю пока переодеться в вилланскую рубаху. Хочешь — возьми штаны, которые мы носим, они похожи на твои. Твоя одежда вопит о стирке.

Ванной Ялмари воспользовался второпях. Он, конечно, доверял словам Бисеры, но чувствовал себя неуютно, купаясь на открытом воздухе посреди двора. Облачившись в приготовленную одежду, почувствовал себя шутом, но выбора не было. К его облегчению, даже тени улыбки не появилось на лице девушки, когда он вошел в дом. Бисера указала на другую дверь.

— Там спальня. Я постелила. Ложись, как тебе удобно, — можешь в одежде, можешь раздеться, — и вышла из дома.

Ялмари отправился спать. В спальне не предусмотрели ни одной кровати. В дальнем углу стоял сундук для одежды, но матрасы, набитые шерстью, — наверняка тоже признак богатства — лежали прямо на ковре. Сверху Бисера постелила простынь, бросила подушки и легкое покрывало. Он, не раздеваясь, удобно устроился у стены, с облегчением подумав, что неимоверно длинный день закончился, и он отдохнет впервые за двое суток. Ялмари задремал, когда появилась Бисера со свечой. В той же легкой тунике, прилипшей к мокрому телу. Босиком пробежала по простыни, оставляя влажные следы. Схватила пару подушек и дернула на себя покрывало.

— Постой, — недоумевал принц. — Ты что собираешься спать здесь?

— А где же мне еще спать? — невинно повела она плечиком. — Другого дома у меня нет.

— Тогда я пойду к вилланам, — он подхватил рубашку.

— Не поняла, — удивленно округлила глаза амазонка. — Ты мне не доверяешь или за себя не ручаешься? Пожалуйста, не позорь меня, завтра же вся Яхия будет обсуждать то, что принц спал с рабами. Рабы же и разнесут — они любят сплетничать.

Ялмари замер.

— Ладно, — он лег обратно и, хотя чувствовал себя очень неуютно, честно закрыл глаза и попытался заснуть.

Девушка повозилась немного, погасила свечу. Он слышал в темноте ее дыхание. Через несколько мгновений Бисера спросила:

— Ялмари, а какие девушки тебе нравятся?

Он вспомнил Илкер. Она чудесна, но как ее описать?

Десятница села на постели.

— Ты спишь?

— Нет, — ответил он. — А зачем ты спрашиваешь?

— Мне любопытно. Ты женишься в Энгарне или уедешь к своим искать невесту?

— Скорее всего, в Энгарне.

— Она, наверно, будет самая счастливая — твоя жена.

— Я надеюсь.

Девушка легла.

— Как жалко, что ничего нельзя изменить, — промолвила она через миг. — С тех пор как я живу в Яхии, впервые пожалела, что со мной это произошло. Представляешь, я жила бы сейчас в доме отца. Ты бы приехал по каким-нибудь делам в Иазер, — Ялмари хмыкнул — девушка не знала насколько была близка к истине: он недавно посетил этот город. — Мы бы встретились случайно. Ты бы подумал: "Какая милая девушка!", а я бы подумала: "Никогда не знала, что увижу принца"… — голос ее стал глуше, казалось, она сейчас заплачет. — А вместо этого вся жизнь под откос. Из-за собственной дурости…

Принц хотел как-то утешить ее, но нужные слова не приходили. Услышал, что Бисера перебирается к нему ближе и сел на постели. Девушка положила ладонь ему на грудь. Желтый блеск глаз оборотня нисколько не пугал ее.

— Ялмари, пожалуйста… Мы ведь никогда не встретимся… Пожалуйста. Мне так одиноко сегодня…

Несмотря на темноту, он прекрасно видел и грудь, красиво очерченную туникой, и темные волосы, разметавшиеся по плечам, и черные глаза полные отчаяния и страха: что если ее опять отвергнут, тогда как она так хочет быть неотразимой? Он не мог ее оттолкнуть — это было бы слишком жестоко.

— Мы живем в жестоком мужском мире, — выдавил он. Голос предательски дрогнул. Ялмари боялся назвать ее по имени и мечтал об одном — чтобы она поняла. — И, тем не менее, власть женщины в этом мире безгранична. Мало найдется мужчин, которые не совершили бы глупость ради женщины хотя бы раз в жизни. И ни один не устоял бы перед тобой… Даже я, — он убрал прядь волос с ее лица и заправил ей за ухо. — Если бы другая уже не обрела власть надо мной, я бы не смог сопротивляться тебе.