Алена Даркина - Убывающая луна: распутье судьбы

Ялмари глядел в стол. Было тошно. Эта история была очень обычной. Необычным был разве финал, потому что большинство девушек после случившегося живут в домах таких как мадам Разият. Если ты богат — тогда проще. Большинство родителей смотрят сквозь пальцы на шалости детей, поскольку и к себе не очень строги… Вот и его сестренка… Полад сейчас защищает ее от подобной участи. Но получится ли? Кажется, он несколько опоздал. Тем более Лин мечтательница, как мама в юности. Запрети ей общаться с Соротом, и она пожелает преодолеть все препятствия, чтобы быть с любимым. Выйдет замуж, а затем горько пожалеет. В том, что Полад правильно оценил Герарда, он не сомневался.

— Так ты теперь не будешь смотреть на меня, раз я такая грязная? — прервал его размышления резкий голос.

Он тут же поднял взгляд.

— Ты вовсе не грязная, — твердо заявил он. — Хотя, как бы ни сложилась жизнь, вряд ли бы ты была счастлива. Ну, вышла бы ты замуж за этого… — он проглотил слово "козла", — промотал бы он твое приданное и точно так же вышвырнул бы на улицу. Или стал избивать — мстить за то, что денег досталось мало.

— Я тоже об этом думала, поэтому рада, что оказалась здесь, — удовлетворенно заметила девушка.

— Яхия — это не лучшее, что может иметь женщина, — возразил принц.

— А что лучшее? — встрепенулась амазонка. — Что? Ждать, когда муж слезет с какой-нибудь бабы, придет домой и будет жаловаться: "Ох, я так наработался, милая, сил нет!" Пресмыкаться перед ним, заискивать, чтобы он тебе ребра не переломал?

— Не обязательно же так.

— А как? Ты много семей знаешь, где все иначе? Я не об аристократах спрашиваю, у них все по-другому. Я о таких, как я. Мы живем в жестоком мужском мире. Мужчины правят — неважно виллан он или телохранитель, — она быстро взглянула на принца. — Женщина ничего не значит. И можно либо принять правила игры, занять место на коврике для вытирания ног, или послать всех… к шерешу! Я выбрала второй путь и не жалею. Если ты никому не нужен, надо крикнуть миру, что тебе тоже никто не нужен. Вот мы и кричим, так что все глохнут.

Они замолчали.

— Это мерзко, — сказал Ялмари после паузы. — И самое мерзкое, что ты права. И еще хуже, что это никак не исправишь. Мы живем в жестоком мужском мире.

Во дворе послышался шум.

— Бисера! — позвал молодой девичий голос. — Тебя и нового раба срочно требуют к королеве.

Они пришли на центральную площадь Раввифа. Небольшая по сравнению с площадью любого крупного города Энгарна она вмещала лишь десятниц и сотниц страны. То, что площадь переполнена, было заметно издалека. Бисера, приблизившись к пленнику, шепнула еле слышно:

— Я не верю, что она найдет причину для вашей казни. Тем более, я легко могу добиться того, чтобы ее саму казнили. Но все же… держи ушки на макушке.

Толпа расступилась, давая им дорогу. В конце этого коридора, образованного женщинами, стояла королева — как всегда с распущенными волосами. Серебряного клинка при ней не наблюдалось, но это ни о чем не говорило. Возможно, она специально спрятала его. Войдя в небольшой круг, который освободили для Зелфы, Ялмари оглянулся. Сорота уже привела его "хозяйка". Вид растрепанный, будто одевался второпях, на рубашке он заметил кровь. Встретившись взглядом с Ялмари, он сначала смущенно отвел глаза, потом вопросительно поднял брови.

— Все собрались! — громогласно провозгласила Зелфа, когда Ялмари и Бисера заняли место справа от нее. Принц поморщился. — Мы собрались, чтобы исправить нарушение закона, — амазонки недовольно загудели. — Закон был нарушен ненамеренно, — успокоила она их. — Вы знаете порядок, — продолжила она, так же громко. Ялмари подивился мощи ее легких. — Мы захватываем вилланов, и они становятся нашими рабами: нашей законной добычей и нашим богатством. Но есть и другое правило — мы не захватываем воинов, потому что они плохие работники и скорее доставят проблемы. Воинов мы убиваем.

Бисера дернулась, но возразить ей не дали. На площади поднялся гвалт. Очевидно, никто не слышал о подобном законе. Скорее всего, он очень давно не употреблялся. Бисера хотела подойти к королеве, но ей преградили путь амазонки.

— Опять началось, — пробормотал сквозь зубы Герард.

Его амазонка возмущенно воскликнула:

— Я не позволю убить его!

Зелфа отогнала охрану небрежным движением и успокаивающе прикоснулась к десятнице.

— Я не закончила! — рявкнула Зелфа так, что все утихли. — Есть еще одно обстоятельство, ради которого я вспомнила об этом законе. Сами того не зная, мы захватили принца Энгарна.

Воцарилась такая тишина, что, казалось, женщины обратились в статуи. Ялмари знал, о чем они думали. Если принца убьют, начнется война, в которой Яхия никогда не одержит победу.

— Итак, если мы казним воинов, то обречем нашу страну на гибель, — подвела итог Зелфа. — Если сделаем их рабами, будет то же самое. И есть только один выход — восстановить еще один древний закон Яхии, который забылся за последние сто лет. Когда у нас еще не хватало рабов для всех, а женщина хотела родить ребенка, амазонки поступали так: они приглашали воинов в гости. Воины проводили какое-то время в Яхии, а если хотели, возвращались к себе. Я прошу вашего совета, лучшие воины Яхии. С вашего позволения я могу принести извинения принцу Энгарна. Может быть, он забудет те неприятные моменты, что пережил здесь, и задержится у нас в гостях, чтобы мы могли загладить свою вину. Когда они пожелают, но не раньше завтрашнего утра мы с почетом проводим его и лорда Сорота. Я прошу вашего совета, лучшие воины Яхии, — повторила Зелфа. — С вашего позволения мы можем воспользоваться древним законом и избежать беды, нависшей над нашей страной.

— Да! — выкрикнула первой Бисера.

— Да! — подхватили другие.

Когда шум немного утих, Зелфа встала перед Ялмари. По толпе пронесся вдох недоумения. Как и Бисера, все предполагали, что принц — это высокий красавчик Герард, а никак не невзрачный коротышка, сопровождающий его.

— Принц Энгарна, Ллойд Люп, — произнесла Зелфа торжественно. — От всех воинов Яхии, я смиренно прошу прощения за это недоразумение. Мы ни в коем случае не хотели нарушать мирный договор, заключенный с Энгарном. Не могли бы вы забыть о том, что произошло, и остаться у нас в гостях, чтобы мы могли загладить вину.

— Извинения приняты, — Ялмари хотел было попросить отпустить их немедленно, но Зелфа уже отвернулась и гаркнула на всю площадь:

— Извинения приняты! Мы принимаем почетных гостей!

Крики ликования заглушили ее слова. Бисера схватила Ялмари за рукав куртки, чтобы удержать его рядом с собой, но это не удалось. Теперь, когда он из раба превратился в почетного гостя, всем хотелось рассмотреть принца поближе. Он почувствовал себя новой игрушкой, попавшей в дом с большим количеством детей.