Екатерина Тюрина - Два хвостатых террориста

— Ты как? — взволнованно спросил мой жених, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Нормально, ответила я. — Есть хочется, только.

Он тут же подхватил меня на руки предельно осторожно и бережно, как хрупкую хрустальную статуэтку… Хотя если судить по ощущением сама себе я казалась похожей на старую насквозь прогнившую ветошь.

Я закрыла глаза, с удовольствием чувствуя тепло такого родного Змея… Но в груди сидело предательское мерзкое чувство ненаполненности. Не пустоты, нет, но чего-то важного все же не хватает. И мир кажется тусклее, и непривычное равнодушие наступает на пятки.

Наверное, я на миг заснула, и открыла глаза уже сидя на лавке за столом, а передо мной тут же появилась тарелка с чем-то дымящимся и ложка. Начала есть.

— Ну, как все прошло? — тихо спросил Инт, на которого раньше я и не обратила внимания.

— С осложнениями, — мрачно ответил Лико.

— Она какая-то… апатичная, что ли. Так и надо?

— Это очень плохо, но почти неизбежно. Как бы заморозка многих чувств. Чтобы возможно было пережить боль. Надеюсь, пройдет…

— А как прошел сам обряд?

Молчание.

— Могло быть и хуже.

— Не сомневаюсь. Моран вашего дракончика где-то выгуливает… Змей, как ты думаешь, она на него отреагирует?

— Должна. Крупица, кроха от драконицы в ней осталась. Этого хватит, чтобы Ив по-прежнему считал ее матерью, и развивался.

— Дела…

Еда закончилась, и я вдруг сообразила что даже не почувствовала ее вкуса… Ну и ладно.

— Солнц, пойдем спать? — увидев, что я встаю, предложил Змей.

— Пойдем, — бесцветно отозвалась я.

Он сам раздел меня, уложил и накрыл одеялом. Потом лег рядом и обнял.

Мне было все равно.

… Невозможно яркое обжигающее пламя… Горит дворец, полыхает будто сделанный из сухого дерева.

— Сагвер! Иди туда!

Кто зовет меня? Зачем просит о невозможном?

— Иди, иди туда! Демона этот огонь не тронет!

Ошибаешься кто бы ты ни был… Это огонь спалит даже истинного демона, не говоря уж обо мне.

Стены дворца рушатся, погребая в себе сотни горящих, но еще живых эльфов…

Я закричала, умирая там вместе с ними, но сон в отличие от предыдущих разов не закончился на этом.

… - Давай же! Нечего медлить!

— Не могу! Я не демон больше! Я погибну!

— Они погибнут! Твой народ, твои предки! Не будь же сволочью!

— Да что сделать-то смогу?!

— Активировать "плетение"!

— Ты с ума сошел… Оно выпьет все силы у активатора…

— … и спасет уцелевших!

— Нет!

— Эгоистка! Сволочь! Что еще ожидать от дочери своего отца!

— Сагвер! Проснись! — Кто-то грубо трясет меня за плечи и бьет по щекам.

Стоп! Бьет?!

— Ты рехнулся? — заорала я, подскакивая.

— А как прикажешь тебя будить? — вызверился в ответ Змей.

— Заткнитесь оба! — донеслось из-за стены, и мы пристыжено замолкли.

И чего я на него взъелась, спрашивается? Ну, ударил, так не со зла же!

— Прости, — произнесли мы одновременно.

Я потянулась и обняла его за шею, положив голову ему на плечо. Он в ответ тоже обнял меня, зарывшись носом в волосы.

— Ты кричала во сне, — тихо сказал Змей.

— Да? Прости, что разбудила.

— Ничего страшного… Как ты себя чувствуешь?

— Эм-м, спать хочу. Только если без сновидений…

— Это можно устроить. Не против?

— Залезешь в мою голову? Хорошо.

Он откинулся на спину, увлекая меня за собой.

— Спи, маленькая…

Снов действительно не было…

— Ив, отста-а-ань, — простонала я, пытаясь увернуться от шершавого язычка драконенка. — И-ив!..

И только тут сообразила, что большого и теплого Змея рядом со мной не наблюдается.

Ив заурчал и шутливо цапнул меня за руку.

— АЙ! — Это для него шутливо, а мне, между прочим, очень больно! Приходится вставать.

Умный дракончик тут же улепетывает искать поддержки у мужчин. Эх, зараза, хитрый какой. Встаю кое-как натягиваю одежду — во всем теле раздражающая слабость. Иду на кухню.

Там весело.

Дочь Инта (до сих пор так и не узнала ее имени) с умильно серьезным личиком мажет вареньем… лицо Морана. А тот сидит. Терпит и рыпнуться не смеет. И правильно. От него не убудет, а ребенку все развлечение. Мой Лико что-то чертит на угольком на листе, хозяина домика не видно.

— Доброе утро, — проявляю вежливость.

Оборотень глянул мрачно, девочка даже не отреагировала а Лико, на миг подняв на меня глаза, заметил:

— Уже день.

Здорово. Я тут, понимаешь ли, в себя прихожу, а мне так спокойненько и даже с прохладцей дают понять, что за меня даже и не волнуются! Ну и хорошо. Ну и ладно!

Стараясь не показывать накатившего раздражения, хватаю с тарелки стоящей на столе блин и мрачно жую. С вареньем было бы вкуснее, но отрывать ребенка от ее увлекательного занятия совсем уже свинство.

И как же плохо ощущать себя наполовину пустой…

Да, вчера была апатия, и чувства словно смерзлись. Но после тех снов-видений, что пришли ко мне ночью они вернулись. Я не сошла с ума. Я справилась, осталась жива хоть и не надеялась на это.

А Змею словно все равно…

Невольно вспомнился подслушанный когда-то разговор двух эльфиек, обсуждавших мужиков. И одна сказала, мол, как дело доходит до постели интерес пропадает. Наверное, и у нас так… Он разочаровался во мне, а может его притягивала ко мне именно неприступность? Хотя какая там неприступность, если он сам же и оберегал меня от себя. Скорее всего, он просто любил меня прежнюю, а не такую, какой я стала после этого проклятого ритуала. Он же был в моей голове и должен был узнать, что изменилось там пусть я пока и сама этого не знаю.

Да и вправе ли я обижаться? Змей сделал для меня столько что с этим долгом мне вовек не расплатиться.

Зацокали по полу когти — Ив прибежал, забрался мне на колени, испуганно глядя в лицо. Ты чего маленький? Все в поря…

И вдруг, словно огненный шар взрывается в груди… Больно! Эта странная боль, потеря тоска… Что случилось? Кто-то покинул этот мир, кто-то родной и любимый… Эта связь кровная глубинная на уровне инстинктов вытравить которые невозможно ничем…

Нет, пожалуйста, нет…

Я застонала, наклоняясь вперед…

— Не притворяйся, — хлестнул холодный голос Змея. — Если бы тебе было больно, я бы почувствовал.

Вот как… Вот как…

Запищал Ив, тоненько и высоко, он чувствовал как мне плохо.

Голова разрывается болью — со мной хотят связаться. Судя по неумелости — это Айвелин, которому ментальная магия давалась с превеликим трудом. Братик мой, солнышко…