Екатерина Тюрина - Два хвостатых террориста

— Я пойду, — сказал единорог, причем мне показалось, будто бы его голос подрагивал, и действительно удалился.

"Не показалось. Он боится. Боится той магии, что способна пробить ход между слоями материи."

А что там? На другом слое?

"Там, моя милая, обитают ушедшие души, ожидая следующих воплощений."

Мир мертвых?

"Да."

— Ложись, — кивнул Змей на плащ. — Закатай рукава и глаза закрой.

— А раздеться не надо? — попытка съязвить не удалась.

— Нет, не надо. Сагвер давай без глупых вопросов, не отвлекай меня лишний раз.

"Что-то он не очень любезен, не правда ли?"

— Как скажешь.

Земля и трава, наверное, были очень холодными, но сквозь плащ этого не ощущалось. А с закрытыми веками и вовсе легко было представить, что нет никаких ритуалов, хмурого неба, и зябкого тумана…

До руки чуть повыше запястья дотронулось что-то холодное и твердое.

— Не дергайся, — предупредил Лико.

Нож, что ли?

"Почти угадала. Ритуальный кинжал."

Спасибо за разъяснение, очень вовремя!

По руке потекла струйка крови — премерзкое ощущение. Но я серьезно подозревала, что дальше будет только хуже.

И действительно. Лико дал мне выпить какую-то гадость, от которой меня чуть не вывернуло наизнанку… После чего все тело вообще онемело.

Попыталась открыть глаза — не вышло. Эй, что за дела? Мы так не договаривались! Я хочу получить обратно в личное пользование свое послушное тело!

"Не паникуй, а? Это знаешь ли раздражает."

А меня раздражает то, что я ничего не чувствую и не слышу! Ну, кроме тебя, конечно.

"В твою пустую головку не приходила простейшая мысль, что так и надо?"

Что? Нет, так действительно надо?

"Да!"

Ладно, все, мне надо успокоится! В конце концов, я, что, не доверяю Змею что ли? Нет! Доверяю! Вот и все, нет причин и поводов для паники… Все хорошо, все нормально… Интересно, что он там сейчас делает?

"Лучше тебе этого не знать. Я знакома с этим ритуалом… довольно поверхностно правда, но и этого хватает. Ничего приятного и романтичного."

Нда…

"Сейчас начнется самое интересное."

Что именно?

"Он будет пробивать туннель между материями… О, уже пробил."

В следующий миг я заорала от невыносимой боли. Возможно, тело то и молчало, но вот разум, который корчился в почти осязаемом пламени, подозрительно похожем на Изначальное, молчать уж точно не мог…

Потом помимо боли пришла невыносимая тоска, такая, что я поняла — от меня что-то отрезают… Что-то невыразимо дорогое, то, что было со мной всегда, пусть и незамеченное и не осознанное до конца…

Сущность дракона закричала вместе со мной, и я впервые услышала ее голос. Басовитый, низкий, больше похожий на рычание… Голос драконицы, в которую я обращалась…

Пламя вспыхнуло ярче, хотя казалось что это уже невозможно. И боль стала сильнее… Я не могла ни отрешиться от нее ни потерять сознание, ничего… Только терпеть. И кричать, потому что так становилось пусть на самую капельку, но легче…

Постойте! Не надо не забирайте ее у меня! Я ведь не смогу, ни жить, ни дышать без нее! Она же часть меня, часть моей души! Пламя, зачем я согласилась на этот ритуал…

Настал черед Арахшар и ее крик взвился рядом с моим. Но в отличие от драконицы ушедшей сразу и легко, демоница боролась. Отчаянно цепляясь за мое сознание, воспоминания, она не хотела уходить и приняла мне все большие страдания…

Зачем? Я ведь сойду с ума, если ты не уйдешь сейчас!

"Вспомни мои слова, Сагвер. Ведь только это мне и нужно."

Сволочь!

"Нет. Демоница."

Уйди! Не сопротивляйся!

Уйди, прошу тебя!

Уходи же… Уходи…

Ведь я уже не могу терпеть боль…

Пламя разгорается жарче, и в его отсветах я вдруг вижу…

… Мне девять лет, я гуляю по лесу окружающему дворец и тихо напеваю себе под нос задорную песенку. Про ушастых эльфят.

И вдруг натыкаюсь на маленькое тельце, распластанное в траве.

— Ежик, — удивленно восклицаю. Ежиков я раньше никогда не вживую не видела, только на картинках.

Но зверек почти не шевелиться. И не убегает. И в клубок как в книжках написано не спешит свернуться. Неправильный какой-то ежик.

Я сажусь перед ним на корточки и понимаю, почему он такой неподвижный. У зверка сломана спина.

— Бедненький, — шепчу, не решаясь дотронуться, чтобы не навредить. И хочется плакать, так жалко этого беспомощного страдающего ежа.

Тут сзади раздаются шаги. Я не оборачиваюсь и даже не пугаюсь — в нашем лесу не может быть чужаков.

— Жалко его? — спрашивает мужской голос.

— Жалко, — тихо подтверждаю я.

— Так помоги.

— Я не умею. Меня пока целительству не учили.

Мужчина садится рядом со мной, и я вижу его молодое лицо, бесцветные глаза и светлые волосы.

— А исцелением ему уже не помочь, — говорит мужчина. — Смотри, он уже умер.

Я заплакала.

— Ну же, Сагвер, зачем плакать? Ему ведь еще можно помочь.

— Как? — вскинула я голову, растирая кулачками слезы по щекам.

— Очень просто. Оживим, подарим новую душу. Согласна?

— Да!

— Начнем…

… - А теперь ты забудешь меня, и будешь помнить только то, что сама оживила этого ежа. О том, что у него человеческая душа тебе помнить тоже не надо…

Потом… свет. Много света и он ослепляет…

И боль…

Прости, любимый, кажется, я не справилась…

Глава 7

Меня мучила боль.

Ее было столько, что невозможно даже осмыслить…

Боль… значит я жива? Ведь мертвым не бывает больно.

Или бывает?

Меня кто-то завет? Или не меня. Странное имя. Мое? Да, мое. Значит и зовут меня.

Надо открыть глаза. Надо вернуться, чтобы зовущий меня не тосковал так.

Больно!!!

Но надо…

Я распахнула глаза и чуть не вскрикнула от боли, когда по ним резанул яркий свет и снова зажмурилась. Солнце.

Теплые сухие губы коснулись лба.

— Сагвер, ты в порядке?

— Вроде, — на пробу прошептала я. Надо же голос не сорван, значит, орала я только мысленно. Это очень, очень хорошо…

— Боги, как я перепугался… Открой глаза.

Я с опаской открыла и облегченно вздохнула: Змей собой закрыл свет солнца.

— Ты как? — взволнованно спросил мой жених, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Нормально, ответила я. — Есть хочется, только.

Он тут же подхватил меня на руки предельно осторожно и бережно, как хрупкую хрустальную статуэтку… Хотя если судить по ощущением сама себе я казалась похожей на старую насквозь прогнившую ветошь.