Майкл Роэн - В погоне за утром

– Пошли! – задыхаясь, сказала она. – Я не могу сейчас сразиться с Геде, а он может собрать других Волков или еще хуже…

Пока она произносила эти слова, я увидел, как ветер подхватил пугало в конце террасы и сорвал с него одежду. Остов из палок упал вперед с треском; но шляпа взлетела к небу, а пальто ринулось вниз на нас, словно огромный, хлопающий глазами ворон, с распростертыми руками. Меч Молл и мой взлетели вверх в одну и ту же секунду и вонзились в него; пальто вихрем взмыло вверх и улетело прочь, через край террасы, вместе с порывом ветра. Тогда члены команды собрались вокруг нас и забрали Джипа у Молл; но я продолжал крепко держать Клэр.

– По ступенькам не спускаться! – приказала Молл. – Путь, которым мы пришли, уже выслежен! Спасайтесь, все! Через тот конец террасы – и в джунгли! Бегите, спасайте свои жизни – и души!

9

Солнце было все тем же, что мы целый день ругали вчера, и тем не менее, когда оно встало, мы приободрились. Оно примчалось из-за холма, прямо как кавалерия, размахивая блестящими золотыми саблями между деревьями, чтобы поднять наш дух и отбросить преследовавшую нас темноту. Джип, Клэр и я потянулись и вздохнули, наслаждаясь теплом, как ящерицы, на длинной плите скалы. Остальные члены нашей группы разлеглись по другим теплым уголкам вокруг нас. Никто не двигался, разве что иногда с ворчанием ерзали, когда беспокоила рана, или закрывали рукой глаза, чтобы унять лихорадочное кружение за веками. После целой ночи, когда мы часами в ужасе продирались через сплетения, хлеставшие, резавшие и душившие нас прямо-таки с человеческой злобой, мы ничего больше не хотели – только лежать и не двигаться под убаюкивающий тихий рокот недальнего водопада. Мы победили, мы спаслись, мы были в безопасности и могли вернуться на корабль до наступления ночи.

И с нами была Клэр – мы нашли ее. Это казалось почти нереальным. И все же она была здесь, лежа на уступе скалы рядом со мной, совсем так, словно мы были дома и принимали солнечные ванны на крыше офиса во время второго завтрака. Мы вытащили ее оттуда, увели. Теперь она могла вернуться к своей старой повседневной жизни…

Она и я. Это вызвало у меня самые разные странные мысли. Я крепко зажмурил глаза, чтобы отогнать их. Я страстно хотел поспать, но события прошедшей ночи по-прежнему кружили и проносились в моем мозгу, и их было не унять. Этот безумный бег через джунгли, когда буря и Бог знает что еще мчались за нами по пятам, казался почти кульминацией по сравнению с тем, что произошло раньше. Но каким-то образом нам удалось продержаться вместе…

Нет, не каким-то образом. Я знал, как. Ни один из нас, даже самый храбрый, не решился бы выпустить из виду Молл или звук ее голоса, если хотели хоть как-то продержаться. Молл сплачивала нас, хотя сама была полностью выжата и потрясена, она вела нас длинным кружным путем вокруг склонов, уводя прочь от замка и смертельных троп, идущих к нему, – и дальше, вниз, вниз, к дальнему концу маленькой долины, ведущей к водопаду. Когда небо впервые чуть посерело, мы пришли в долину, и первые лучи света показали каждому из нас лицо соседа и разлитые по нему страхи и полное изнеможение, которое чувствовал он сам. Всем, кроме меня; ибо ближе всех ко мне была Клэр, чье тепло я ощущал сгибом своей руки, а на ее лице было только изумление и восторг.

Для меня это было некоторым шоком. После всего, что она пережила, один Бог знает, чего я ждал, – наверное, найти ее потрясенной, ошеломленной, ничего не соображающей развалиной. Самое лучшее, о чем я молился, – чтобы это состояние не слишком долго продлилось, чтобы я смог вернуть хоть что-то из ее прежнего, жизнерадостно-уверенного "я". И уж конечно, я никак не ожидал найти эту новую Клэр, расслабленную, все принимающую и, по всей видимости, чувствовавшую себя безоблачно счастливой в моем обществе, не требовавшую объяснений и не произнесшую ни слова о возвращении домой. Мне пришло в голову, что после дней, проведенных во мраке и ужасе, после грубого обращения, даже кровопролитие и ужасы, маниакальный бег во спасение, должно быть, означали для нее месть и пьянящую свободу. Этот отдых и покой, видимо, был для нее раем. Однако мне придется понаблюдать за ней потом, на случай, если проявится реакция.

Действительно, просто стыд. У меня и самого было ощущение, что я с ней странно расслабился, так, как никогда не бывало в офисе. Если бы все это было не столь неестественно, я бы почти предпочел, чтобы она всегда была такой, как теперь.

Я снова перекатился на бок и протянул к ней руку, но моя рука только ударилась о край утеса. Подступивший было резкий приступ тревоги тут же прошел; я вспомнил, как Клэр говорила, что как только сможет подняться, сразу спустится вниз к пруду искупаться. Несомненно, она нуждалась в этом. За несколько дней, проведенных под нежной заботой Волков – хотя она, к счастью, думала, что это был только один день, она стала оборванной и грязной, к тому же прибавилась еще и изрядная толика запекшейся крови, поскольку Клэр помогала Молл обрабатывать наши раны. Она, по-видимому, решила, что я сплю, и ушла, не потревожив меня. Ни Клэр, ни я не беспокоились, во всяком случае, не сильно; повсюду были расставлены часовые, но под этим ярким солнцем наш импровизированный лагерь все равно чувствовал себя в безопасности. Меня подняло на ноги сознание того, что я ведь тоже вонял до небес. От одной мысли об этом я зачесался. Клэр была рядом, и это возрождало цивилизованные мысли. Прохладная вода и чистая гладкая кожа – все это пронеслось у меня в мозгу. Промелькнули и другие мысли, как дразнящие рыбки, но я позволил им ускользнуть. Я был не тем человеком, чтобы пользоваться ситуацией – никоим образом. И все же…

Все же лучше было бы присматривать за некоторыми вещами. Я потянулся, лишь чуть-чуть скованно, не больше; я почувствовал только несколько уколов в затекших мышцах и полузаживших ранах, в остальном же я поразительно хорошо себя чувствовал. Джип пошевелился, когда моя тень упала на него, вздрогнул, чуть потревожив раненную руку, затем, что-то бормоча, снова погрузился в сон. Тревожить его все равно было нельзя, равно как и никого из тех, кого я мог видеть. Лагерь спал; и только часовые шевелились на своих постах в тени. Я полез вниз по каменистому склону – к водопаду.

Вокруг водопада высоко росли деревья, подлесок был более зеленым. Когда я продрался туда, мое внимание привлекли цветные пятна на густых кустах с жесткими листьями. Полоски полотна пастельного цвета, совершенно порванные и бесформенные, пропитанные влагой – это были остатки одежды Клэр, разложенные для просушки. Я заколебался; мне стало неловко, но я все еще чувствовал, как она прижималась ко мне всю эту долгую ночь, все еще видел ее, исцарапанную и задыхающуюся, с трудом тащившуюся наверх, чтобы нанести удар капитану Волков в самое уязвимое место. Я вспоминал, как она держала в узде свой рассудок, ее силу духа в течение всего этого кошмара, который я на нее нечаянно навлек, – она все же была необыкновенным человеком. Даже когда она была просто моей идеальной секретаршей, умницей, отличным работником, верной. Я чувствовал какое-то даже восхищение ею, сдержанной, но сильной, может, разве что чуточку чрезмерно заботливой. Я всегда видел, как много она помогала мне в моей карьере; я тоже приглядывался к ней. Но теперь мое восхищение стало гораздо более сильным, и вместе с ним было что-то другое, вроде первого резкого прорыва ростка сквозь его оболочку, сырое, влажное и ничем не ограничиваемое, пытающееся обрести форму и цель. Я увидел в ней что-то новое – что-то от Молл…