Карен Монинг - В оковах льда

Я и не представляла, что начну выпускать газету уже в тринадцать, а в четырнадцать напишу книгу!

Дэни Дейли

В ДУБЛИНЕ НОВЫЙ МОНСТР!!!!

Морозко убил уже сотни!!!

ЧИТАЙТЕ ПОДРОБНЕЕ!

И КСТАТИ, Я НЕ БЫЛА БЕЗЗАЩИТНОЙ. ПИПЛЫ, ЕСЛИ ВЫ ПО КАКОМУ-ТО АБСУРДНОМУ НЕДОРАЗУМЕНИЮ ВДРУГ РЕШИЛИ, ЧТО Я БЕЗЗАЩИТНА, ТО ВАМ СТОИТ ТОЛЬКО ПОПЫТАТЬСЯ ПРОВЕРИТЬ! У МЕНЯ В РУКАВЕ ПРИПРЯТАНО ДОСТАТОЧНО КОЗЫРЕЙ!

Вы узнаете это от меня и ни от кого больше!

Объявился некий, ужасный, праздношатающийся по Дублину, до смерти замораживающий людей очень гадкий Невидимый. Вы вряд ли успеете заметить хоть какие-то признаки предшествующие его появлению в вашем пространстве. Оно уже поразило церкви, пабы, фитнес-центры, склады, фермы, и некоторые объекты прямо посреди улицы. Оно может появиться в любом месте! Соблюдайте осторожность. Заметить его крайне сложно. В лучшем случае, что удастся разглядеть, это своего рода, мерцание в пространстве, потом словно открывшуюся щель, изрыгающую клубы тумана, а затем и самого монстра. При подобном раскладе он всего за пару секунд замораживает все на своем пути, и МГНОВЕННО УБИВ ВСЕ — исчезает.

Залягте на дно и не высовывайтесь! Дублин, буду держать тебя в курсе.

И да, если наткнетесь на замороженный очаг, держитесь от него подальше — они взрываются!

— Они того не стоят.

Я едва не выскакиваю из собственной шкуры — как зубная паста из сдавленного тюбика. Я ожидала, что первым меня найдет Риодан.

И метнулась в стоп-кадре.

Чтобы вмазаться прямо в Кристиана.

— Я теперь полностью обрел способность просеиваться, девушка. Тебе больше никогда от меня сбежать. То, что тебе удавалось проделывать это раньше, просто доводило меня до кипения. Но впредь такого не будет. — Его руки смыкаются на моей талии, и я пытаюсь вырваться из их кольца, но хватка подобна стальным тискам, впивающимся прямо в плоть, вдавливая ее в кости. Я поднимаю на него взгляд. Неясные очертания торка проявляются люминесцентным свечением на его шее. Его глаза полны радужного огня. Если безумие имеет цвет, то он именно такой, как водоворот красок в его глазах.

— Люди, — холодно говорит он, и лицо его словно высечено изо льда. Бледное под полночными волосами. Переливающиеся татуировки обвивают его шею, охватывая скулы и сбегая обратно, вниз по его телу, калейдоскопическим штормом вихрясь под его кожей. — Жалкие. Глупые. Трясущиеся от собственной тени. Почему ты с ними? Зачем тратишь свое время? Ты стоишь больше всех их вместе взятых.

— Чувак. Вообще-то я одна из них. Отдай мне мой чертов меч. Он не твой.

— Нет, ты не одна из них. Ты абсолютно не человек. Интересно, к какой же расе ты принадлежишь. — Он наклоняется вперед, вдыхает запах моих волос, и выдыхает: — Твой запах перебивает смрад этого хуева Риодана. Черт, как же я ненавижу, когда от тебя им несет. От этого выворачивает все кишки.

Я лихорадочно напрягаю извилины, выискивая способ свалить от него. Желательно — со своим мечом. Интересно, он где-нибудь припрятан на нем? Я пробегаюсь глазами вниз по его телу. Только бы не спалиться. Его нигде не видать. Джинсы и походные ботинки, кремовый рыбацкий свитер, плотно обтягивающий его плечи, ставшие заметно шире с последнего раза. Потому что уже полностью сформировались его крылья? Он что, сожалеет о том, кем стал? Вот почему он оделся таким образом? Никаких видимых признаков оружия, но потом он так далеко зашел в своем превращении, что вряд ли теперь нуждается в нем. Он сам оружие. Кстати, его свитер весь в крови. Я даже не желаю знать, почему.

— Ты тоже человек, не забыл? — Очевидно, какой-то частью своего мозга он еще осознает себя человеком. Невидимые Принцы редко носят одежду.

— Больше нет моя милая, Дэни. Знаешь, почему я так в этом уверен? Потому что чертов детектор лжи. И когда я сказал: «Я — человек», то услышал свою собственную ложь. — Он смеется, и в этом смехе слышится безумие.

— Ты сам делаешь выбор, кем тебе быть, — говорю я.

 И вдруг я не могу дышать, потому что его руки так сильно  сдавливают мои ребра, что мне кажется — их вот-вот раздавит.

— Я бы НИКОГДА, мать твою, не выбрал быть таким!

— Ого! Отрегулируй громкость, Кристиан! И ты делаешь мне больно!

Он мгновенно берет себя в руки.

— Девушка, ты в порядке? У тебя кровь из ушей. У женщины, которую я видел в последний раз, тоже кровоточили уши. Нос. И ее… ну, не важно.

— Отпусти. У меня полно дел.

— Нет.

— Слушай, если собрался попытать счастье меня убить, так давай уже с этим покончим. — Я сжимаю руки в кулаки и выставляю их перед лицом. — Устроим махач!

Он смотрит на меня:

— И зачем бы мне это делать?

— Эй, Мистер-я-нафаршировал-свою-кровать-мертвой-женщиной!

— Я пытался тебе все объяснить. Но разве ты стала слушать? Нет, ты просто сбежала. Почему? Не я ли неустанно тебе твержу, что никогда не причиню тебе вреда?

— Ты убил ее?

— Нет.

Я одариваю его взглядом. Мне не нужно быть детектором лжи, чтобы узреть истину. Она и так там — в бегающих, скользких глазках.

— Попробуй еще раз.

— Ладно. О’кей. Это я. Но я не хотел. И не намеревался делать именно это.

— Ага, теперь все ясно. Ну, раз ты не хотел, тогда все путем.

— Я знал, что ты поймешь, — выдыхает он, как будто мой тон был не достаточно скептичен. Не уверена, что он все еще понимает тонкости человеческой речи. Думаю, он слишком далеко зашел.

— Я вся превратилась в слух.

Он пожимает плечами:

— Да особо-то и рассказывать не о чем. Мы занимались сексом — и все, вдруг она умерла.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Это была какая-то чертова сверхъестественная херня. Я даже не знаю, что сделал.

— Твои руки не были на ее горле, или в них не было ножа или еще чего?

— Нет. Именно поэтому я и оставил ее. Я собирался ее осмотреть и выяснить, как это сделал, чтобы впредь такого больше не повторилось. Не собираюсь обходиться без секса до конца своих дней. Я едва могу продержаться несколько сраных часов. В один миг — она прекрасно, как и я, проводит время, издавая по-настоящему страстные звуки, когда я — прости, полагаю тебе неприятно слушать об этом. Я ни коим образом не пытаюсь тебя тем самым вывести на ревность, девушка — в следующий — она просто перестала шевелиться, и ты не представляешь, как это меня расстроило. Ну, по большей части. Не так, чтобы очень. Думаю, во мне пробудился Невидимый, которым я становлюсь, потому что стоило ей перестать извиваться, как вдруг…