Анатолий Нейтак - Падшая звезда

— Погоди! Ты…

— Прощайте, профессор. Удачи вам… вам обоим.

— И тебе… удачи.

— Ниррит?

Наставница обернулась, и Товессу словно невидимым ветром качнуло прочь. Почему? Она не смогла бы ответить внятно. Вроде бы ничего в облике Ниррит не изменилось. Ну, почти ничего. Только светло-серые радужки, напоминавшие блеском живое серебро, превратились в кружки мёртвой оружейной стали. Вот и вся перемена.

Если говорить о внешнем.

А о внутреннем что сказать, если вокруг Ниррит разных блоков и щитов — как… даже сравнить не с чем. Отец, и тот не ходит в настолько глухой скорлупе.

— Что случилось?

Никакого ответа.

Наставница отвернулась и снова принялась наблюдать за ровной пульсацией Источника Силы, питающего своей неисчерпаемой мощью все постоянные заклятия замка. Или… не за Источником? Робко подойдя поближе и сместившись чуть в сторону, Товесса увидела за маревом энергии две белых полосы, кружащихся, словно в медленном танце, в самом сердце Источника, в жерновах яростной, но усмирённой энергии, где мало что может уцелеть.

"Да это же её клинки!"

— Что ты делаешь?

На этот вопрос Ниррит, против ожиданий, ответила.

Голос её оказался даже не ровным, а просто-напросто плоским. Пустым.

Никаким.

— Последний этап в цепи последовательных трансмутаций. Закалка в прямом контакте с основным телом Источника Силы. Точнее, не закалка, а пропитка с замещением.

— Не понимаю…

— Это хорошо.

Вот когда Товессу тряхнуло по-настоящему. До ледяного кома в желудке, до судорог.

Её наставница просто не могла дать такой ответ. Не могла!

Или это — вообще никакая не Ниррит, а оборотень? Какая-то подделка, выхолощенная дрянь, укравшая чужое обличье?!

— Я не оборотень, — прорезал тишину всё такой же плоский голос. — Точнее, оборотень, но не такой, как ты подумала. Мы, оборотни, бываем очень разными.

— Да что случилось-то?!

— Маг по имени Товесса, дочь высшего посвящённого Лайдеба Князя Гор, — не оборачиваясь, сказала Ниррит. — Я объявляю твоё обучение под руководством мага Ниррит Ночной Свет оконченным. Здесь и сейчас я слагаю с себя обязанности твоего учителя.

— Почему?

Белые полосы, в которых от парных мечей Ниррит осталась только форма, а сущность стала совершенно иной, медленно выплыли из тела Источника.

— Потому что, — сказала Ниррит, наблюдая, как лезвия мечей стремительно "остывают" и обретают всё большее сходство с парой отвердевших радуг, — некоторые невозможные вещи в этой Вселенной всё-таки есть. Например, я более не решусь кого-то чему-то учить. Мне кажется, магам-властителям это попросту недоступно. Например, я успела к тебе привязаться. А ведь это опасно. Это чревато настоящей катастрофой. Кроме того, если начало проклятой цепочки обнаружится в цепком морщинистом кулаке твоего отца…

Паника в голосе:

— Я не понимаю!

— Это хорошо, Товесса. Ты даже не знаешь, как это хорошо и… уместно.

Протянув руки, Ниррит с какой-то властной жадностью схватилась за рукояти мечей. Постояла с оружием. Почти мгновенным движением, не глядя, вбросила его в наспинные ножны.

Повернулась к Товессе лицом.

— Будет лучше для тебя, если мы больше никогда не встретимся, — сказала она, стремительно погружаясь в марево Тумана Межсущего. — Прощай.

Интермедия вторая

— Жутковато. Как в кривое зеркало заглянуть.

— Да. Люди очень часто так поступают. Как с ними, так и они. И множатся порочные круги, из которых нет выхода…

В наступившей тишине Терон выглядел угасшим. Подёрнувшимся седым пеплом.

Я хорошо умею читать чужие души. Не так мастерски, как Наставница Анжи: мне не помогает опыт, накопленный за долгие века. И всё же людей я понимаю, как правило, лучше, чем они сами понимают себя. Для этого даже в мысли залезать не обязательно: зоркая наблюдательность, немного анализа — и вот уже понимание бьётся, как пульс в кончиках чутких пальцев…

Я хорошо умею читать чужие души. Но далеко не все и не всегда.

Обычные люди просты, тонки, прозрачны. Маги, особенно высоких посвящений — дело иное. Простоты и прозрачности нет в них. Чем они старше, чем больше накоплено опыта, тем извилистее, многочисленней и прихотливей пути, которым следует их мысль. Прервав рассказ, чтобы вновь смочить горло кисловатой освежающей настойкой на семи травах, я смотрела на Терона, не таясь. И никак не могла понять, что именно задело его, какая работа совершается в его голове, какие вопросы он задаст — и будет ли вообще о чём-то спрашивать?

Лицо Терона действительно было похоже на уголья под слоем пепла, уголья, по которым тусклыми — до срока — волнами ходит внутренний жар. Завораживающее зрелище. Столь простое, столь прихотливое, столь непостижимое… воистину — огненный маг. Даже на внешности его лежит неизгладимая пламенная печать.

Я поставила стакан из-под настойки на стол. Терон шевельнулся.

— А что это за таинственный проект, работу над которым Ниррит сочла столь важной, что вложила в него фактически всё нажитое состояние, явно немалое? Ты слишком бегло очертила обстоятельства, я даже не уверен, что опознал, кого именно из профессоров Академии она назначила своим душеприказчиком.

— На её судьбе этот… проект уже никак не отразился, потому я опустила большинство подробностей. Но о сути проекта ты можешь догадаться, если я скажу, что не опознанный тобой профессор — никто иной, как Сигол Лебеда.

— О.

— Может, и не о, но это — уже другая история.

Снова период молчания. Терон старательно всматривается в моё лицо, словно тоже пытается постичь, о чём я думаю, что чувствую, что вспоминаю. Но вряд ли у него игра в угадайку шла успешнее, чем у меня. Я тоже маг не последнего разбора и давно простилась с юностью. Даже если я не прячусь за мысленными щитами (а я прячусь), разгадать меня ох как непросто.

Внутри у всех нас — даже не двойное дно. Внутри у каждого мага — бездна.

У меня тёмная. У Терона — огненная. Вот и вся разница.

Отведя взгляд, он спросил:

— Ниррит и Товесса больше не встречались?

— К сожалению, они встретились, — ответила я, также избегая прямого взгляда. Хватит, насмотрелись… — один раз.

— Как? И чем это закончилось?

— Думаю, ты догадываешься, чем. Но слушай дальше…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ВЛАСТИТЕЛЬ И МЯТЕЖНИЦА

1

Когда игра сложна, а ставки высоки, нельзя полагаться на удачу. Необходим трезвый расчёт и холодная голова. Но на этот раз расчётливая холодность давалась особенно трудно. Тупое, бессильное равнодушие боролось со скрученным в каменно твёрдый узел бешенством, и очень трудно, на самой грани давался баланс между этими крайностями. Даже Товесса сразу сообразила, что именно от неё хотят скрыть. Не из-за дыр в ментальной защите, а просто и глупо: по выражению лица, по жестам, по голосу. "Маска" Ниррит отслаивалась уродливо, кусками.