Рэймонд Фэйст - Слеза богов Крондора

— Почему? — спросил Кендарик.

— Потому что механические замки просто выстреливают в тебя отравленными иголками или огненным шаром, — объяснил Джеймс. — Однажды мне пришлось работать с замком, трюк которого заключался в вылетающем длинном клинке, который мог отрезать голову, если вовремя не отпрыгнешь в сторону. Но магические замки… можно ожидать чего угодно.

Кендарик проворно отошел назад.

— Ты уверен, что стоит… копаться в нем?

— С удовольствием выслушаю другие предложения, — сердито отозвался Джеймс. Он еще раз изучил замок. — Здесь шесть камней. И шесть отверстий со слабым светом вокруг них. Что-то вроде рубина — и красное отверстие. Зеленый камень — и зеленая дырка. — Он наклонился к дверям, практически уткнувшись в замок носом. — Вокруг вершины расположены шесть крохотных зеркал. — Сквайр присел на корточки, потом коснулся небольшого белого камня посередине. Внезапно в шести углублениях вспыхнул свет. — О черт! — воскликнул Джеймс и начал быстро двигать крохотные зеркальца вокруг замка.

— Что он делает? — спросил Кендарик.

— Наверное, нужно так расположить каждый камень и зеркальце, чтобы свет проходил через камень, менял цвет и отражался в нужном отверстии, — объяснила Джазара.

Джеймс молчал, отчаянно пытаясь сделать именно это.

— И в чем проблема?

— Учитывая сосредоточенность Джеймса, подозреваю, что время на открытие может быть ограничено.

Джеймс собирался приступить к шестой комбинации зеркал и камней, но тут свет внезапно погас.

Сначала ничего не произошло. Потом позади них послышались звуки.

Обернувшись, Джеймс и Солон уже держали оружие наготове.

Во всех девяти нишах скелеты-воины поднимали оружие и щиты и спрыгивали на пол.

— Не к добру это, — прошептал Кендарик.

Уильям лежал в темноте.

Его последним воспоминанием было то, как он ударился о воду. Течение подхватило и понесло его, а потом он ушиб голову о камни.

Уильям встал и обнаружил, что он совершенно сухой. Раны на руках и теле исчезли. Он ощупал лицо и голову и выяснил, что они тоже невредимы — не было ни ссадин, ни порезов, ни даже синяков.

На мгновение он удивился и решил, что погиб и находится в одном из залов Лимс-Крагмы.

— Уильям!

Он резко развернулся и понял, что стоит посредине «Радужного попугая». Прямо перед ним Медведь держал Талию за горло и тряс, как терьер трясет пойманную крысу. Огромный пират в конце концов отбросил девушку в сторону, и она сильно ударилась о стену. А Медведь тем временем выскочил через дверь, ведущую на задний двор.

Уильям попытался подойти к девушке, но что-то удержало его на месте. «Мне все это снится», — подумал он.

Столб огня взвился вокруг Талии, и она поднялась с пола, крича от боли. Порождения этого пламени, демоны с головами животных, окружили Талию в ее огненной тюрьме.

— Уильям! — закричала она.

Внезапно он понял, что может двигаться. Неизвестно откуда на нем появились доспехи, а в руках — меч из ослепительного света. Уильям ударил одного из демонов, и тот завопил от боли.

Остальные демоны тут же развернулись и заплясали вокруг Уильяма, но он не отступил, положившись на свой меч. Однако место каждого демона, которого он уничтожал, занимал новый. Их когти скребли по щиту и доспехам. Он ощущал боль и жар, однако броня оставалась невредимой. Уильям чувствовал, что руки понемногу устают и ноги становятся ватными, однако он все равно не отступал и разил врага с каждым выпадом.

Казалось, сражение будет длиться бесконечно. Его легкие были готовы разорваться, ноги и руки отказывались повиноваться. Уильям наносил каждый следующий удар только усилием воли, отдавая себе приказы, словно непослушному слуге. Напор демонов, напротив, становился все сильнее, и их удары все чаще достигали цели.

Однако доспехи не пострадали, и на теле не было ран, хотя он чувствовал каждое прикосновение огненного клыка или когтя. Враги теснили Уильяма, и его охватывало отчаяние, однако каждый раз, когда он думал, что у него уже нет сил, в ушах звучал умоляющий голос Талии:

— Уильям! Спаси меня! Уильям, помоги мне!

Тогда он снова поднимал руку и, несмотря на чудовищную боль, наносил очередной удар.

Внезапно поток демонов иссяк — на месте сраженных больше не появлялись новые. Уильям собрался с последними силами и начал наносить удары по следующему существу, пока оно не исчезло.

С каждым побежденным демоном в душе молодого лейтенанта возрождалась надежда, и он усиливал натиск. У него как будто открылось второе дыхание, он обнаружил внутри себя невиданные силы и атаковал — снова и снова.

Внезапно последний из демонов исчез. Уильям остановился, он едва переставлял ноги. Каким-то образом он все же добрался до огненного столба, окружавшего Талию. Она стояла там, радостно ему улыбаясь.

С трудом разлепив пересохшие губы, Уильям прошептал:

— Талия?

Он протянул руку и коснулся пламени; оно тут же исчезло. Девушка, которую он любил, висела в воздухе. Ее улыбка сияла.

— Мы сделали это, Талия, — сказал Уильям мягко. — Все кончилось.

Вокруг них поднялся грохот, и зал «Радужного попугая» разбился как стекло, а осколки исчезли. Они стояли лицом к лицу в темной пустоте.

Уильям протянул руку, чтобы прикоснуться к Талии, однако, прежде чем он смог дотронуться до ее щеки, прогремел голос:

— Нет, сын кон Дуанов. Не дав злым силам поработить душу Талии, ты сделал лишь первый шаг в большом деле.

Талия смотрела на Уильяма, ее губы не шевелились, однако он отчетливо слышал в голове ее голос:

— Клянусь Кахули, я буду отмщена!

— Я — Кахули, — снова прогремел голос, — бог мести. Твоя преданность взывает ко мне, и я выполню просьбу этой умирающей женщины. Ты не будешь одинок в том, через что тебе предстоит пройти.

Талия начала таять у него на глазах. Уильям потянулся к ней, однако его рука прошла сквозь нее, как сквозь дым.

— Талия, — со слезами в голосе закричал он, — не уходи, прошу!

Глаза Талии тоже стали влажными, когда она заговорила:

— Попрощайся со мной, пожалуйста… — Ее тихий голос напоминал шелест ветерка.

В последнюю секунду перед тем, как она совсем исчезла, Уильям прошептал:

— Прощай, любовь моя.

Внезапно его тело скрутило от боли, а легкие будто загорелись. Он упал на землю и перевернулся, вода толчками стала выходить из легких. Кашляя, он почувствовал, как сильные руки помогли ему сесть.

Уильям заморгал и протер глаза. Весь мокрый, он был в доспехах, в которых схватился с Медведем, а не в той магической броне, в которой сражался с демонами.