Виктор Исьемини - Все сказки мира

— Да бывает изредка… Только им разве что петушиные перья будут впору. Мелочевка, — оценил Ромгиль своих гостей — дворян из материковой части Сантлака, иногда заезжающих в Мирену, — но маленько возьму. И меха… те, что попроще. Цену-то дашь нормальную?

— А как же, говорю же — наличные нужны, так что будешь из меня веревки вить. А то мне и шкиперу пока заплатить нечем… — ухмыльнулся Ингви.

Все рассмеялись.

Скрипнула входная дверь — в зал осторожно проник Томен Пеко. Похоже было, что красться, воровато озираться и таиться было его привычным способом существования. Добравшись к стойке, за которой стояла, подменяя отца, пухленькая дочка Ромгиля, городской колдун выложил перед девицей мелкие монетки и объявил:

— Вина! — затем, получив стакан, пробрался (все так же осторожно) к столику, за которым сидели хозяин, шкипер и «заморский купец», — позволено ли мне будет присоединиться к компании?

Получив разрешение, колдун аккуратно поставил стакан на свободный от больших кружек край стола, подвинул стул и присел. Взял стакан, отхлебнул и сощурился:

— Не понимаю, как вы можете пить свое пойло, — кивнул он в сторону кружек, — да еще в таком количестве.

— Если бы не такие, как ты, ср…е ценители, ежа вам всем в портки, — рявкнул Лотрик, — так люди перестали бы портить виноградную лозу, чтоб ей сгнить. Ты знаешь, как готовят твое винище? Не знаешь! А я бывал на юге, на островах — и видел! Эй, еще пива!

Шкипер грохнул об стол пустой посудиной, а Ромгиль позвал:

— Тоська, дитя, тащи еще пару кружек…

Девица проворно подбежала, подхватила опустевшие кружки, смахнула какой-то сор со стола фартуком и поставила новую порцию. Отец одной рукой хлопнул ее по попке, другой рукой удерживая от такого же жеста Лотрика. Тот, стоически пережив неудачу своего маневра, продолжил:

— Так вот, представь себе огромный глиняный чан. Гангмар их знает, этих прокопченных островитянишек, как они такую тару лепят и обжигают — но чан здоровенный. И вот сыпят они туда виноград… Много винограда сыпят… А затем, — шкипер отхлебнул пива и разгладил усы, — а зате-ем лезет туда мужик. Грязный, потный, с ножищами своими, в навозе выпачканными. Лезет, стало быть, внутрь, за ним — второй, третий, сколько поместится, какой в этой деревне чан, помилуй меня Гилфинг. А другие берут дудки свои, бубны — и давай наяривать… Те, в чане, пляшут, чтоб им сдохнуть, потеют, ягоду эту мнут. Ну, а пацанята (те, что еще недостаточно грязные и вонючие, чтобы внутрь лезть) — так они ягоду носят корзинами и тем под ноги подсыпают…

Колдун посмотрел в свой стакан, поднес было ко рту, затем опять отодвинул от губ, опять заглянул внутрь посудинки. Наконец заявил:

— Да ну тебя, Лотрик, в самом деле…

— Ага! — обрадовался шкипер, — глядите, и этот у…лся! Пей пиво, сынок, а не эту дрянь… А еще, скажу я вам, у них самый смак считается, ежели, скажем, не мужики там пляшут, а парень с девкой внутрь лезут и…

При этих словах дочка Ромгиля навострила ушки, а сам хозяин прикрикнул:

— Эй, дружище, ты ври да знай меру… Дитя мне не пугай…

— Да, ладно, — развеселился Лотрик, — твое дитя за стойкой в распивочном зале торчит, ей тут всякое слышать доведется!

— Может и так, пусть слышит, да не от тебя, старый ты греховодник! И хватит, — тут Ромгиль пристукнул ладонью по столу, — у Томена к нам дело, небось…

— С вашего позволения, — ухмыльнулся колдун, — мое имя Пекондор Великолепный. И ежели вас не затруднит — именуйте меня так.

— А ежели затруднит? — поинтересовался Ромгиль.

— Тогда у тебя все пиво скиснет, — еще шире осклабился Великолепный, — будешь со мной вино пить. Нет, я серьезно — по-дружески прошу, называйте так… Но дело не в этом… Ольпик с папашей писяют кипятком и умоляют меня найти способ выпроводить чужеземцев из города — так что у меня опять завелась мелочишка на стаканчик вина.

Тут наконец колдун собрался с духом и опрокинул свой стакан в рот. Зажмурился и объявил:

— Что бы там ни говорили, из винограда жмут лучший сок, чем из ячменя. А тебе, Лотрик, я бы сказал, что то место, из которого, по-моему, выходит пиво, куда хуже, чем потная нога… Но все же о моем деле… Мне показалось, что ты, купец, нормальный человек и с тобой можно договориться…

— Почему бы и нет, договоримся, — кивнул Ингви, — тем более, что я все равно собирался завтра с рассветом покинуть эту вашу дыру. Или завтра не получится, шкипер Лотрик?

— Да за десять келатов? Хоть сейчас!

Что мне не по душе в моем нынешнем положении — так это упущенные возможности поострить. Пекондор Великолепный (да, я кажется мимоходом породил чудовище тщеславия) назвал меня «нормальным человеком»… Ах, как славно было бы принять гордый вид — и объявить, что нормальный-то я нормальный, да вот только не человек… Обидно… Впрочем, так или иначе, но за обычного человека мне сойти не удалось бы никак. Еще бы, начиная с того, что я приплыл с экзотическими приятелями на драккаре. Да, и еще со мной эльф, и еще мои таинственные сундуки, и еще способности мага, и еще, и еще, и еще… Вечером, когда мы спустились в зал поужинать, он едва вмещал всех посетителей. Полгорода явилось поглазеть на заморскую диковину.

Ромгиль Брюхо, ухмыляясь (еще бы — он сегодня крепко перевыполнял план, ведь все посетители заказывают пиво!), указал мне на столик в полутемном углу:

— Я придержал для вас, а то бы и это место заняли бы… Конечно, я бы мог подать вам ужин наверх, но ты же понимаешь — три четверти сегодняшней публики пришли ради тебя и твоей шайки. Слухи ходят по всему городу…

— А ты сам этих слухов не распускаешь?

— Ну разве что маленько… — ничуть не смутился хозяин.

— В таком случае — сегодняшний ужин за счет заведения! — предложил я.

— Идет, — как ни странно, Ромгиль воспринял это всерьез.

Вообще-то, я хотел просто сострить… Нет, сегодня все мои шутки не проходят. Ну и ладно. Что касается нашего хозяина, то он, должно быть, посчитал, что достаточно заработает на приобретенных у меня товарах из Риодны и на сегодняшнем аншлаге и решил сделать широкий жест. Этот жирный любитель пива, оказывается, не лишен некоторого, так сказать, чувства справедливости.

В общем, как бы то ни было, мы получили бесплатный ужин. И неплохой. Пока мы ели, все посетители, сколько их было, дружно пялились на нас. Кендаг сохранял спокойствие, невозмутимо разделывая мясо своими бритвенно-острыми кинжалами, Никлису было наплевать, Филька гордо поглядывал по сторонам, демонстрируя себя — запрещенного ко ввозу в Мирену эльфа — всей честной компании. Ннаонна склонилась над своей тарелкой и мрачно поглощала ее содержимое, бросая по сторонам угрюмые взгляды. Я почувствовал, что она не на шутку рассвирепела из-за проявляемого к нам интереса. Если кто-то сейчас подаст повод — полетят искры. Или, скажем, полетят перья… Но нет, все прошло благополучно. Наша известность была такого рода, что к нам не то, что задираться — подойти боялись — только пялились… Не найдя выхода своей злости, Ннаонна загрустила…