Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

— Открой, Дем! — требовательно позвал Мастер.

Ох, мать, а все тело опять ноет, как будто с непривычки.

Я с трагическим стоном поднялся и, нашарив в темноте ключ, отпер замок.

— Не дали побездельничать? — с сочувствием спросил маг с порога. Я пожал плечами и сел в кресло, закуривая.

— Похоже, тебе пришлось унизиться, упрашивая Рынцу заняться моей персоной, — проявил я свойственную мне прямоту.

— Думаешь, у меня есть на это время? — недовольно уточнил Мастер.

— Думаю, найдется немного, чтобы ответить на мои вопросы.

— Опять? — маг воздел глаза к потолку и сел рядом. — Ты же сегодня никуда не отлучался, чтобы расспрашивать меня.

— Вот скажи: если человек рождается в Форте и хочет потом уехать, вы его отпускаете?

— Ммм? — протянул Мастер.

— Ты говорил, что из этой долины нет выхода, она зачарована…

— Иди, — маг расстроено махнул рукой. — Иди, куда хочешь. Рано или поздно, если не погибнешь в горах, выйдешь на одну из семи равнин.

— То есть…

— Никто никого не держит, Демиан. Даже тебя. Ты у меня уже в печенках сидишь!

— Ох, можно сказать, раскрыл тайну, — я облокотил подбородок на кулак. — А Рынца?

— А что он?

— Почему маг занимается по хозяйству?

— Потому что кто-то должен этим заниматься, — логично ответил Мастер. — И потому что у него к этому лежит душа. Рынца хорошо приглядывает за нами, жизнь течет своим чередом. Он организует торговлю и производство, лишь благодаря ему город преумножает свои богатства.

— Рынца может убить любого, кто нарушает его правила. Я помню, что он сказал, когда меня обвиняли в насилии.

— Это были рабы, Демиан, и те, кто уподобился им.

— Еще лучше, — я с вызовом посмотрел на мага.

— И что, хочешь искать справедливости? Все те люди, с которыми мы обращаемся подобно животным, отбросы больших городов. Это убийцы и воры, совершившие столь страшные преступления, что твое собственное общество срыгнуло их, не желая умерщвлять.

— Я не преступник, но Рынца поступил со мной так же…

В глазах Мастера мелькнул неприятный огонек, и я подумал, что мы говорим с ним сейчас о разных вещах и совершенно не понимаем друг друга.

— Обидели тебя, — напряженно уточнил маг, — заставили немного поработать? Думаешь, он стал бы церемониться с рабом?

— Он сделал то же самое, что Анри.

— Ты принялся хамить…

— Это с его слов?

— Это с моего опыта общения с тобой! Демиан, ну давай вернемся к самому началу: к магу надо обращаться уважительно и узнавать, чем ты можешь услужить. Он тебе приказал и подкрепил свою просьбу изрядным пинком…

— Мне не нравится, когда проникают в мой разум, Мастер! Я это чувствую, очень хорошо чувствую! Теперь любое прикосновение походит на удар по нерву. Хочешь что-то внушить мне? Давай, попробуй, посмотришь, как я отхожу от этого. Ваша магия на меня не действует.

— Какие любопытные откровения. Все зависит от того, что и как делать.

— Что? — глупо переспросил я, пытаясь понять, почему лежу на кровати, когда мгновение назад сидел перед камином.

— То-то и оно. Я закончил с твоей спиной.

— Как?

— Демиан, ты прости, но я могу заставить тебя сделать все, что угодно, и ты даже помнить об этом не будешь…

— Демоны, — я перевернулся на спину, невидяще глядя в потолок.

— Не думай, что ты умнее других…

Мастер был прав: их магия была больше и необъятнее, чем я мог себе представить. Раз за разом он демонстрировал мне составные части видимости, прикрывающей точный и эффективный механизм. Там, за миражами было нечто огромное и невозможное.

Маг повернул к себе открытый атлас и прочел:

— «Белокопытник — растение, произрастающее по берегам водоемов. Имеет крупные стеблеобъемлюще листья. Цветки грязно-пурпурные или красные, собранные в длинные редкие кисти. В лечении отвар листьев применяется при сухом кашле; свежие листья и корни — наружно при ранах и нарывах…» Так понимаю, завтра ты будешь где-то у озера?

Я промолчал.

Когда он ушел, я уже в который раз задумался о том, что мне нечего противопоставить их умениями, но был шанс обрести кое-что, чем можно удивить Оружейника. Для истинного владения мечом мне всего лишь нужен настоящий меч, тот, в котором накоплен боевой опыт. Оружейник собственное оружие в мои руки не даст, придется взять его тайком. Тогда я смогу впитать все умения учителя боя разом, минуя изнурительные тренировки и опасные разговоры. Не хочу, чтобы он узнал мою тайну. Да, это то, с чего стоит начать, посадить Оружейника в лужу. Думаю, старик будет потрясен! А потом… Если я могу обретать простые физические умения, то, возможно, прикосновение к магам даст мне возможность освоить и их знания. Да, я замахнулся высоко, так что лучше пока оставить эти мысли.

Теперь я часто смотрел за тренировками Оружейника и Северного, тщательно заботясь о том, чтобы оставаться незамеченным. Это было своего рода игрой и в большей степени подготовкой к исполнению моего плана. Нужны будут сноровка, знания и везение. Без последнего не обойтись.

С каждым днем мне все больше и больше хотелось прийти к Оружейнику, взять в руки меч и низвергнуть учителя боя с его пьедестала. Чем выше ты поднимаешься в собственном самомнении, тем больнее падать, а выше, чем мнил себя Оружейник, не забирался, кажется, еще никто.

За все время моего наблюдения Северный ни разу не обезоружил своего учителя; всякий раз он уходил со двора тяжело дыша, доведенный до предела бешенства. Казалось, в ходе боя лицо мага становилось мертвенно бледным от гнева, а Оружейник лишь улыбался, останавливая тренировку в тот момент, когда ученик начинал забывать о том, что перед ним не враг, подкрепляя прощание шуточками и каким-то советами, которые просто невозможно было воспринять в состоянии, в котором находился выведенный из себя маг.

День ото дня ничего не менялось, кроме моего отношения к Оружейнику. Раз за разом я убеждался в том, что он не может ничему научить Северного, а лишь самоутверждается за его счет.

Чтобы воплотить мой опасный план в жизнь, я взялся следить за хозяином оружейной, и вскоре уже знал, как тот проводит дни. Принципиальность и распорядок делают людей предсказуемыми, и Оружейник не стал в этом исключением. Он вставал всегда в одно и то же время еще до рассвета, завтракал и ждал, когда соберется около десятка детей разного возраста, после чего уводил их в сад, где проделывал с ними нехитрые упражнения, вовлекая ребятню в подвижные, призванные развивать мускулатуру, игры. Они носились по саду, пытаясь спрятаться или догнать друг друга, стреляли из лука по яблокам, лазили по деревьям. Для девочек Оружейник приносил красивые разноцветные веера и показывал им изящные движения боевых танцев, а после награждал всех покрытыми сахарной глазурью пряниками в виде зверей и не уставал хвалить за успехи. С детьми это был совершенно другой человек, легкий, ненавязчивый и добрый.