Николай Чугунов - Per aspera ad astra II B

— Хочешь об этом поговорить? — паладин замер на месте. Уланов посчитал, что Браско вряд ли станет стрелять, если не стер его с лица земли еще на берегу.

— Не здесь, — едва слышно прошипел сержант, с трудом заставив пленного продолжить движение. — Двигай давай!!!

Камера, в которую поместили Уланова, когда-то была «пеналом» для робота-уборщика. С тех пор дверь сменили на стальную, зарядное устройство демонтировали, а в остальном все осталось по-прежнему — крайне неуютная комнатушка площадью ровно один квадратный метр. Чтобы у заключенных не появилось соблазна опрокинуть тюремщика, уперевшись спиной в стену, а ногами в дверь, и сбежать, дверь оснастили видеокамерой и электрошокером.

— Неуютно, — пробормотал Уланов. Разбуженная память услужливо подсунула ему видение карцера — стальной, жутко холодной комнатушки, в которой все-таки можно было вытянуться во весь рост. — Натуральный каменный мешок.

— Не курорт, — отчеканил Браско. Подъехавший медицинский дроид протянул ему детектор-пистолет — устройство, которое полой иглой извлекало из тела образец тканей. — Руку давай!

— Зачем? — паладин недоверчиво покосился на приборчик, но повиновался.

— Надо, — пистолет судорожно всхлипнул, отправив кусочек тела Уланова в стерильную пробирку.

Дверь камеры с грохотом захлопнулась, оставив паладина одного — наедине с самыми мрачными мыслями. Уланов уже сомневался, что поступил правильно, сдавшись пришельцу без единой попытки сопротивления. Впрочем, менять что-либо было уже поздно.

Штурман проверил стальной лом на прочность и, удовлетворившись результатом, потянулся за плащом.

— Уходишь? — шепотом спросил Гарин. Громче он говорить не мог — его душили слезы.

— Так надо, — после возрождения друг сменил не только внешность, но и голос — теперь он говорил весьма приятным сопрано. Блестящее лицо на миг утратило черты, секундой позже сложившись в печальную гримаску.

— Я так и думал, — гном вздохнул. — И куда ты теперь?

— На север, — дроид высек ломом из пола сноп искр. — Там есть один секрет, которого достичь могу только я.

— Почему? — миеннист разом утратил ленивую расслабленность. На миг его профиль напомнил Гарину волка, изготовившегося к прыжку.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — хмыкнул дроид. — Или помрешь, что для вас, бурдюков на ножках, куда вернее.

— Полегче, — буркнул Гарин, но душа его пела — старый друг вернулся, целиком и полностью.

— Эти люди такие неженки, — дроид брезгливо передернул плечами. — Впрочем, я должен привыкнуть к этому. Насколько помню, гномов тут меньшинство? Жаль.

— Так куда ты все-таки идешь? Север большой, — миссионер все-таки осмелился задать еще один вопрос.

— Мне нужно расплатиться, — блестящее жидкометаллическое лицо исказила гримаса боли. — За каждый миг бесконечных мучений, за каждый квант моего истерзанного сознания. Ну, и в качестве благодарности за мое возрождение.

— Изрядный счет накопился.

Дроид совершенно по-человечески вздохнул.

— Ладно, пойду. Покажи, где тут поверхность — и до встречи.

— Надеюсь, — у Гарина защипало в глазах и он поторопился высморкаться, чтобы скрыть слезы.

— Еще свидимся, — штурман снова вспыхнул призрачно желтым и взмыл к потолку. — Я так вижу.

Кузню залила ослепительная вспышка, а когда смертным все-таки удалось проморгаться, о произведенном таинстве напоминал только дотлевающи горн.

Флигг дернулась от резкой боли в спине и открыла глаза. Перед ней вместо тесной, но по-своему уютной каюты расстилался изумрудно-зеленый пол с ало-желтыми прожилками внутри. Те зачаровывающе медленно двигались, складываясь в причудливые буквы и фразы.

— Ты приняла решение?

Сделав над собой невероятное усилие, Люсинда оторвала взгляд от колдовского пола и перевела его на собравшихся. Она уже видела их, дважды, в прошлые их визиты, когда Уважаемые — безраздельные властители этого мира, решили поставить ей ультиматум.

— Да, — женщина торопливо нашарила «калькулятор» — ощущение прохладного пластика под пальцами принесло долгожданное ощущение покоя. Пальцы торопливо выстучали заветную комбинацию, активируя «демо-заряд» — боеголовку, закопанную всего на пять километров вглубь, и ориентированную так, чтоб утопить ближайший к Керналлу архипелаг, — Я не согласна.

— Ты будешь долго мучиться, — сквозь толпу протиснулся старик с безумным взором. — Это обещаю я, Злукас!

— Я буду первой! — раздался истошный вопль откуда-то сзади. — Мои жрецы истреблены, алтари уничтожены, курильни погасли. Я изнемогаю…

— Туда тебе и дорога, — Злукас даже не повернул головы. — Ну что ж, не вижу смысла ждать.

Люсинда до хруста в пальцах утопила кнопку. «Калькулятор» пискнул, подтверждая команду и секундой позже снова переключился в автоматический режим. Еще через минуту изумрудный пол вздогнул, и Флигг с огромным удовлетворением проследила, как парочка Уважаемых, вытянув лица в беззвучном вопле, исчезла без следа.

— Это что? — Злукас замер, озадаченно оглядываясь, и впервые за все время общения с ним в его взгляде промелькнул разум.

— Я не согласна, — повторила Флигг. — Ваши условия — смерть для нас. А потому мы не согласны умирать в одиночку.

— Каждый умирает в одиночку! — воскликнула неопрятная старуха в алых лохмотьях. — Каждый!

— Нами уничтожен Даранский архипелаг — вместе со всем населением. Как я понимаю, у местночтимых Уважаемых больше не осталось приверженцев.

— Мателла! Мателла! Ее нет с нами. И Гадарис… — Люсинда с огромным удовольствием наблюдала за бурей эмоций на лицах противников. Похоже, для тех оказалось огромным узнать, что и они тоже смертны.

— Я растерзаю твою душу на мириады маленьких кусочков, — прошипел Злукас, растопыривая ослепительно белые узловатые пальцы. — И каждый будет мучаться целую вечность!

— Не успеешь, — презрительно отозвалась Флигг. — Или не посмеешь? Остальные заряды заложены на границе зоны Мохо — взрыв даже одного из них сотрет поверхность планеты в порошок. Детонация всех — разнесет ваш мир на астероиды. Сигналом будет любое проявление магии в наших границах, включая протекторат Керналл. Можете рискнуть!

— Она говорит правду, — из-за спины Злукаса выскользнула женщина, облаченная в иссиня-черную тогу.

— Ты говоришь так, преследуя личную выгоду, Ниликато, — буркнул старик, не желая отступать сразу.

— Может, так, — улыбнулась женщина. — А может, и нет. Но лично я ей верю и согласна отступить.