Николай Чугунов - Per aspera ad astra II B

— Те двое, которые тебя вытащили с базы «Синих Жупанов». Надежные ребята.

— Надо с ними поговорить.

— Зачем? — Торин кинул на незваного гостя подозрительный взгляд.

— Пора действовать. Я расскажу, как.

Удар по Тартелю оказался куда менее эффективен, чем рассчитывала Флигг — превратив городок в кучу пепла, бомбы уничтожили едва ли половину армии вторжения. Покойный король, составляя план кампании, учитывал возможность удара по скопившимся войскам, и разделил свою армию на три части. Первая группа, состоящая почти сплошь из бывших каторжников, недорогих наемников и гоблинов, должна была принять на себя первый, самый сокрушительный удар пришельцев. Вторая группа размещалась южнее — с таким расчетом, чтобы засланные в тыл противника диверсионнные группы расчистили ей путь прямо к Орбитару. Третья размещалась на Дарамских островах, на расстоянии полудневного перехода от Дилигарта — чтобы как только гномы согласятся, сразу направить им пятнадцать тысяч отборных миротворцев. В крайнем случае, если подгорники так и не поймут своей выгоды, десант высадится без разрешения — но с теми же целями.

— Далеко еще до Орбитара? — маршал Глезье нервно окинул взглядом белесый горизонт, ожидая ежеминутного появления пришельских штурмовиков. Снайперские группы отстреляли всю дичь в округе, от соколов до куропаток, но никто не мог дать гарантии, что истребить удалось действительно все. Особый приказ короля запрещал пользоваться магией вплоть до момента штурма, и потому не имелось никакой возможности проверить результаты охоты.

— Три ночных перехода, монсир, — оруженосец отвесил почтительный поклон, стараясь не смотреть на истекающего потом рыцаря. Приличия требовали от того в любую жару таскать фамильный доспех, что тот и проделывал — в который раз давая себе слово после окончания кампании изменить эту нелепую традицию раз и навсегда.

— Проклятье, — сидение в тесных душных палатках, раскрашенных в цвет выгоревшей степи, оказалось чрезвычайно утомительным — тем более, что уснуть в такую жару удавалось единицам, а идти приходилось по ночам. Впрочем, приказ короля был исключительно детальным, в том числе регламентируя и наказание для выживших в случае провала. — Сколько осталось до заката?

— Три часа. До выхода — четыре.

Маршал вздохнул. Ему отчаянно хотелось пить и умыться — но, увы, ни то, ни другое было невозможно. Воды оставалось всего на сутки — следствие преступной расточительности первой недели похода. Родников за время пути войска не нашли, а поживиться на «фермах» пришельцев не удалось — все они, как одна, взорвались, унеся в небытие десятки отборных солдат. О том, что начнется следующим вечером, Глезье предпочитал не думать.

— Вас вызывают, монсир, — с подскакавшей кобылки соскочил молоденький паренек в запыленном камзоле с нашивками фельдъегерской службы. — Срочная депеша из… из… — он замялся. — От нового короля.

Глезье торопливо пробежался взглядом по кривым, явно нацарапанным впопыхах строчкам и побледнел. Ему вдруг стало холодно, словно он из жаркой степи вдруг перенесся на ледник.

— Иди на кухню, мальчик. Передай — я желаю, чтоб к тебе отнеслись с величайшим радушием.

— Что-то не так, монсир? — едва слышно поинтересовался оруженосец, дождавшись, пока курьер отъедет достаточно далеко.

— Все не так. А может, и так. Помолчи, мне надо подумать.

Горн сиял от чудовищного жара. Вольфрамовый котел, в котором лежали обломки молнии, не плавился только благодаря хитрым заклятиям. Впрочем, миеннист уверял: как только «плоть бога» потеряет форму, все заклятия в радиусе доброй полусотни километров потеряют силу.

К слову, именно поэтому для чародейства выбрали самую дальнюю штольню, заброшенную еще лет двести назад. До ближайшего поселения отсюда было километров тридцать, и это давало определенную надежду, что восстановление дроида обойдется без лишних свидетелей.

— Какая температура? — миеннист протянул руку, чтоб потрогать бок горна, но в последний момент передумал.

— Четыре с половиной тысячи, — отозвался Торин, поправляя головную повязку, насквозь промокшую от пота. — А долго еще качать?

— До восьми тысяч.

— Ты что, очумел? Котел испарится! — гном от возмущения едва не бросил рукоять воздушного насоса.

— На нем заклятие.

— Максимум пять. Больше это старье не вытянет.

— Давай пять. Гарин, помоги.

Гном, не отвечая ни слова, налег на рукоять резервного насоса. Пламя внутри заревело еще громче, и котел засиял еще ярче.

— Ну, где наш пациент? — миеннист выпутался из плаща, оставшись лишь в белой рубахе и черных драных штанах. — Пора его на стол…

Миссионер склонился над обломками дроида и принялся бесцеремонно срывать с него заржавленные латы, швыряя их в котел.

— Эй, поосторожнее там! — возмущенно пропыхтел Гарин. Он уже жалел, что не разделся до штанов. — Это тебе не плясун с ярмарки!

— Ты лучше качай, — рассеянно отозвался миеннист и принялся копаться в сумке. — Если Уважаемые все-таки снизойдут к моей просьбе…

На свет появилась деревянная ложка, расписанная аляповатыми узорами. По мнению Гарина, место ей было в лучшем случае в сувенирной лавке — более безвкусно сделанной вещи он еще не видел.

— Итак, приступим, — совершенно по-будничному сказал миеннист, помешивая жидкий металл. К немалому удивлению Гарина, ложка даже не подумала вспыхнуть ярким пламенем.

— А молитва? Или там, заклятие какое? — Торин на миг прервался, чтобы выкрутить повязку, и пламя в горне на миг притухло.

— Держи температуру! — взвыл миссионер, сразу же утратив всю свою невозмутимость. — Раззява!

Гном снова налег на рукоять.

— Порядок, — миеннист снова перемешал варево. На сей раз в нем появились жилки ослепительно синего света. — Еще пара минут — и готово!

Он переложил останки дроида на наковальню, постаравшись придать металлолому максимально человекоподобный вид.

— Ну, вот сейчас и проверим, правильно ли я все рассчитал…

Внезапно в кузне потемнело, словно оба гнома вдруг перестали качать.

— Эй, вы что? — миеннист недоуменно обернулся, но замер, встретившись взглядом с белоснежными глазами без зрачков.

— И я рада тебя видеть, — протяжно пропела Ниликато. На сей раз она облачилась в сверкающую черную тогу. — Твой призыв услышан.

Богиня, бесцеремонно отодвинув опешившего миенниста в сторону, подошла к полыхающему горну и зачерпнула ладонью сияющее варево. Котел уже растворился, и сверкающий сплав просто висел над озером огня, опираясь на призрачно-сизую дымку.