Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

Я хрюкнула от того, как Роди обозвал баронессу Лойд. Эта уже немолодая женщина из‑за своей фигуры и любви к сладкой сдобе действительно напоминала сардельку на ножках, тем более, что наряды она заказывала исключительно у того именитого портного, чьи платья я раздала замковым слугам. Жози потом хихикала, что не принять дар от самой королевы, пусть даже и ведьмы, они не могли, потому и мучились, с ужасом ожидая того дня, когда я заставлю их одеть эти безвкусные тряпки. Ладно, молоденькие служанки, но моей камеристке чем‑то не угодили две пожилые кухарки и жена кастеляна, и если кухарки в тряпье Ринари будут смотреться, как китайские курочки — несушки, то жена кастеляна — тощая жердь. Платье на ней не то, что висеть — волочиться за ней будет, прямо как ее муж — тот постоянно за Николасом на карачках ползает — лизоблюд. Но, может, в этом и суть?!

— Клянусь первозданным лесом, мастер Роди, она смеётся! Мышь смеется!

Я резко перестала хихикать. Замерла, и, опустив платок, широко распахнула глаза. Хотела промаргаться, но зрение восстановилось, однако теперь одним глазом я видела свою комнату, а левым — заслезившимся, чью‑то чужую. Видение было нечетким, словно укрытым легкой дымкой, но силуэты я видела достаточно хорошо, чтобы признать в них Роди и, спасенного мной из зверинца братьев Сангронов, мальчика — перевертыша — Генри.

— За лягухом, — посуровел Роди и одним тяжелым взглядом придал мальчишке ускорения, — Ну — у, что тут у нас?

Присел на корточки алхимик, с настороженным интересом изучая совсем не маленькую мышку, а вполне такую крупную серебристо — серую мышь с красными глазами бусинками и длинным и гибким хвостом. Она сидела на задних лапках и в прямом смысле тихо хихикала, прикрыв мордочку передними лапками. Но только рука Роди оказалась в приделах ее видимости, рванула к нему, словно только этого и ждала.

— Ах, ты зараза! — вскрикнул алхимик, так как мышь оказавшись на его ладони, первым делом цапнула его за палец, после чего знакомо зашипела и превратилась в серый листок бумаги.

— Упс! — вырвалось у меня, но в тоже время, ситуация так позабавила, что я гаденько захихикала.

В следующую секунду мои глаза округлить, так как мой "Упс" проступил сразу после аккуратно выведенных строчек, а за ним еще и нарисовался смайлик в виде хихикающего чертика с вилами.

— Рита?! — изумленно вытаращился на преобразившийся писчий артефакт Роди.

"И, вот, как он догадался?" — глумливо усмехнулось надо мной мое благоразумие.

— Привет, Роди, — проверила я свою догадку и убедилась, что слова послушно проступают на сером листе бумаги.

— Рита! — воскликнул алхимик, — Тьма! Что ты опять натворила?!!

— Ничего особенного, — пожала я плечами, — просто воспользовалась твоей печатью.

— Ри? — замер мужчина. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую и даже покрутился вокруг своей оси, — Ты здесь?

— Да, я тебя вижу и слышу, — я задумалась, — Не знаю, как это получилось…

— Не знает она!! — взвыл Роди, вцепившись в лист бумаги, который даже от сильного нажатия не смялся, — Ты с ума сошла!! Рита, ты, что наделала?!!

— Я же уже сказала. Печать…

— Тьма и демоны!! — еще громче воскликнул алхимик, но затем тише и сквозь зубы: — Лягушка ты болотная, ты, что, кровью ее активировала?!

Честно признаюсь, уши у меня почему‑то начали гореть. То ли со стыда, то ли чувствуя, что до них возжелали добраться чьи‑то черно — алхимические ручки.

— Да.

— Чья? — еще тише и от того зловещее прошипел Роди.

— Кто? — нахмурилась я, — В смысле, "что"?

— Кровь чья? — рыкнул мужчина.

— Моя, — удивленно приподняла я брови, — Чья ж еще?

— Прибью, — в разрез с появившимся на его лице выражением облегчения, выдохнул Роди.

— Да, ладно, — улыбнулась я, — Ничего же страшного не произошло.

Уши вспыхнули сильнее, а Роди, как‑то резко повернул голову и посмотрел прямо в мою сторону. Тьма всколыхнулась в его глазах, мне даже показалось, что он меня видит, но оказалось, что это вернулся Генри.

— Вот, еле отобрал, — триумфально пронес он на вытянутых руках лягуха через всю комнату и возложил на подозрительно знакомую голубую, украшенную серебряной вышивкой, подушку. Странно, где я ее видела? — Представляете, мастер Роди, она меня почти укусила!

— Кто? — нахмурился Роди.

— Баронесса — заговорщически зашипел Генри и бережно погладил, слегка синеватого и вывалившего язык на подушку, лягуха, — Она так вцепилась, что я с трудом отобрал. Вон, как досталось, — еще раз погладил лягуха мальчуган, — Едва не удушила.

— До или после того, как ты потребовал его вернуть? — уточнил Роди.

— После, — невинно пожал костлявыми плечами мальчуган, — Я его за задние лапы схватил, она за голову и передние.

"Бедный лягух", — искренне пожалела я проклятого. Роди подошел к подушечке и сосредоточенно прощупал кожу лягуха.

— Сухая, — недовольно покачал головой, — Отнеси его к озеру.

— Не — е, — затряс головой Генри, — Не пойду. Там она…

— Не увидит, — уверенно объявил Роди и протянул мальчику деревянный кругляш с дыркой в центре, — Возьми. Отведет взгляд. Главное не подходи к ней близко.

— А — а? — глаза Генри засияли.

— Можно, — сразу о чем‑то догадался алхимик, и, взяв со стола невзрачный кошель, достал из него серебряную монету, — Будешь возвращаться в замок — заберешь лягуха. Ему тоже отдых не помешает. Беги.

Генри подхватил безвольного лягуха и с радостью побежал исполнять новое поручение.

— Весело у вас тут, — улыбнулась я, взглядом провожая ребенка до размытых дверей.

— Не без твоей подачи, — ехидно заметил Роди.

Я вздрогнула от неожиданности, но вспомнила, что лист проявляет все, что я говорю, и успокоилась.

— Роди, мне жаль.

Было начала я извиняться, но была прервана удивленным:

— Подруга, ты о чем?

Повернувшись, увидела, как Роди деловито раскладывает все по своим местам, от чего сильно удивилась, помня тот бардак, который оставил алхимик в хранилище в Волчьей насыпи.

— Я о Николасе.

Мужчина словно почувствовал, что на листе появляются новые строчки, прочел и махнул рукой:

— Забудь. Все живы, все здоровы, — Роди разогнулся и хмыкнул, — Благодаря мази твоего мага. Кстати, молодец, светлый. Хвалю, — алхимик, как‑то подозрительно точно определил мое местоположение, и, повернув голову, посмотрел прямо на меня, — Так ему и передай. Заживляющая мазь — выше всяких похвал.

— Но…

Роди быстро глянул в лист.