Марина Казанцева - Нора под миром

Семёнов вскочил и бросился обратно в коридор.

— Пелагейка! — крикнул он и растерянно завертелся. — Ты куда девалась?

Катька с Наташей, от изумления разинув рты, смотрели как Пётр Васин загля-дывает в коровник, на чердак. Раскрытой двери на веранду он не замечал. Да и не было тут для него никакой веранды! Её построит в восемьдесят третьем году его внук, Семёнов Александр. Вот почему ни один из Васиных не заходил на веранду. Её в сороковые годы просто не было! А это значит, что есть надежда! Не все места в этом заколдованном мире подвластны ведьме или демону, если так угодно!

— Дядя Сань, иди сюда! — позвала с веранды Катька.

— Где ты, доча? — он был растерян.

— Да здесь, иди сюда! — они уже звали обе.

Он не видел дверь.

— Здесь я, батя. — возвестила Катерина, встав прямо в дверном проёме.

У Петра округлились глаза. Ещё бы! Его дочь выступала прямо из стены!

Семёнов немного отошёл от шока. Втроём они наблюдали с веранды, как Пе-лагея внимательно осматривает коридор. Она никак не могла понять, откуда с ней говорит муж и девочки.

— Да что же это?! — едва не плача, восклицала она. — Петя, где ты? Девочки?

Едва она приблизилась к глухой стене в конце коридора, как из неё вытяну-лись руки и утащили вопящую от ужаса женщину.

— Какой кошмар! — говорила она немного позже.

Зоя тоже помнила, что была не собой. Странное это чувство. Вначале было очень непривычно а потом она стала забывать, что когда-то жила в городе, кото-рый звали Нижний Новгород. Что у неё была совсем другая работа. Потом откуда-то возник сын Лёнька и дочь Наташа. Зоя тоже не могла поверить в реальность де-мона. Нет, этого не может быть.

— Да здесь раньше и без демона колдунов хватало. — признался дядя Саша. — Мне бабка говорила, что была у них тут одна такая ведьма. Вернее, не одна.

— Пелагея, ты дома? — раздался голос от входной двери.

Все замолкли и повернули головы. На противоположном конце тёмного кори-дора открылась дверь. Наташа с Катькой переглянулись. Они забыли, что ведьма направлялась к Васиным!

Старуха проникла в коридор и открыла дверь в избу.

— Пелагея, ты дома? — снова позвала она.

Не получив ответа, ведьма вышла и направилась на выход.

— Чего ей надо? — шёпотом спросила Катька.

Старуха тут же замерла и стала оглядываться. Потом пошла вдоль по кори-дору, ощупывая и осматривая стены, потолок и даже пол. Четверо замерших лю-дей наблюдали за её перемещениями через открытую дверь. Она их не видела! Хотя на полу явно выделялся четырёхугольник света, падающего из освещённой солнцем веранды!

Баба Яга подошла к самому торцу и встала у порога. Начала ощупывать рука-ми воздух. Катька еле слышно пискнула. У Евдокии расширились зрачки.

— Выходите. Я знаю, что вы там. — негромко произнесла она.

Катька зажала рот руками, вытаращила глаза и затрясла головой, убеждая всех: ни в коем случае не отвечайте! Никто и не собирался.

Ведьма отступила. Исподлобья мрачными глазами смотрела в проём и не ви-дела их.

— Где вы все? — спросила она. Лицо Евдокии исказилось. Она вытянула перед собою руки и глухо что-то забормотала.

Внезапно позади неё открылась дверь и в светлом прямоугольнике возник Лёнька.

— Наташа, Катька! — позвал он в темноту. — Что там за коробки на крыльце?

И тут увидел ведьму.

Они смотрели друг на друга и ничего не говорили.

— Это Лембистор! — крикнула Наташа из дверей веранды.

— Это ты, мальчишка? — спросила ведьма, щурясь на свет.

— Это я. — ответил он и достал иголку.

Серебряное сияние охватило Лёна целиком. В руке горел узорчатый кинжал. Демон не преобразился, он так и оставался старухой, и она растерянно смотрела на высокого тёмно-рыжего подростка. В свете серебряного пламени он казался нереальным.

— Давай поговорим с тобой, Лембистор. — сказал он.

— Не понимаю я, о чём ты. — пробормотала старуха.

— Сейчас поймёшь. — и крикнул: — Преображение!

На мгновение прямая фигура бабки Евдокии вспыхнула, но тут же и погасла. С ней ничего не произошло.

— Это не Лембистор. — отступая, сказал дивоярец. Серебряный свет вокруг не-го утих. — Это просто ведьма.

— А ты не просто мальчик. — сказала та и ушла в дощатую стену коридора так легко, как могут делать лишь волшебники и очень сильные волшебники. Такие, как Фифендра.

ГЛАВА 27. Ведьмин сценарий

В Блошках издавна пошаливали колдуны. Большей частью это были довольно слабые ворожеи или старики с дурным глазом. Баловались наговором, порчей, приворотами. При советской власти всё переменилось. Та не верила в потусто-роннее и запретила колдовство. И что скажешь против оперуполномоченного с наганом? Попрятали все ворожеи свои рукописные руководства по мелким па-костям и стали забывать в округе о дурной славе Блошек.

Но одна колдунья всё же оставалась. Была она неуязвима для советской влас-ти. Потому что власть боится неизвестного. А тёмные керженецкие леса и впрямь хранили в себе нечто, чего всегда боятся люди. Росли, сказывали старики, там осо-бенные дерева. Кажется: сухая обломанная раскоряка. А кто ни проходит мимо, обязательно споткнётся. А некоторые из охотников говорили, что видели у дерева глаза. И не дерево это вовсе, а лесная нечисть: леший, озорник, багуля. Были и ка-менные бабы, которым в древности приносили жертвы. Всего и не упомнишь, по-тому что маленький Семёнов был пионером и в колдовство не верил.

Болота вокруг и раньше были дикие. А теперь и подавно подступают почти к домам. Среди болот и жила одна старуха. Говорили, что раз в сто лет родится в Блошках одна сильнющая ведьма. Сначала живёт, как человек, потом всё равно уходит ото всех. Так и не переводятся в здешнем лесу болотные ведьмы — это всё бабка говорила, сам Семёнов в эти предрассудки не верит.

Так вот, лишь только наступает время, старая колдунья умирает, а новая на смену ей. Как революция случилась, у всех голова кругом и пошла: одни съезжают с места, другие поселяются. Много постреляли тогда ещё. Вот про ведьму и забы-ли. Да она и сама не показывалась на глаза. А её и не трогал на болотах ни один уполномоченный. Особенно после того, как утоп один. И леса сельчане боялись. Так, по краю обрубают, а чтобы вглубь — ни-ни! Да и какая древесина из болот-ного-то лесу? Так, блажь одна.

Все уже забыли. Такое дело было: тридцать седьмой год. Семёнов и не знал бы, если бы не спросил однажды у бабки Пелагеи, зачем она каждый вечер прове-ряет лампадку в маленькой избушке на столбике. Вот она и рассказала всё точь в точь, как Леший говорил и даже больше.