Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

— Но отомстить чужими руками, это так приятно, — горько отозвалась я, — и что значит «несколько поостыла»?

— Варвара! Не перебивай меня! — закричал Кощей. — Пожалуйста, — добавил он значительно тише. — Твои про-видческие способности плохо действуют на меня. Так о чём это я? Ах, да… Окула приходила ко мне советоваться на счёт твоей силы… Я дал ей амулет. Перун, не сжимай свою секиру! Я всё понимаю! Но ты тоже виноват!

— Что-о-о-о? — возмутился Громовержец. — Я виноват? Ты, неблагодарный, сейчас под свои мерзкие доводы виновных нагребёшь! Я виноват! В чём? В том, что рук не покладая, тебе кинжал заветный ковал? А Белый Волк со своими оборотнями жизней не жалея порождение твоей чёрной магии отлавливали, а девушка-джинн его в коконе удерживала… Так мы тут все виновные, один ты только несчастная жертва обстоятельств, тобой, между прочим, и устроенных!

— Хватит, — зло пробормотал Всевед. — всего лишь надо было сказать, что это была идея Варвары, и… ничего этого не случилось бы.

— Ты не исправим, Всевед! Сам себе эту западню устроил, ничего умного не придумал, зато всех обвинил, осудил, к смерти приговорил! Навь, одним словом! — Перун горестно махнул рукой. — Варваре, как потерпевшей сто-роне, решать, что с тобой делать.

— Сдался он мне! — зло огрызнулась я на ничем не повинного Перуна. — Ваш подданный, вы и решайте! Обе-щали, что жизнь моя будет, словно в сказке, — отчего- то вдруг припомнила я обиду, — а что на деле вышло?

— Как что, — втиснулся в нашу перепалку Семён, — как в сказке, чем дальше, тем страшнее!

На самобытного остряка все дружно зашикали, и он спрятался за спину Волка.

— Теперь тебе ничего не будет угрожать, — как-то нехотя отозвался Всевед, — я… беру тебя под свою опеку.

— Не-ет! — только не это. Вот только опеки Кощея мне и не хватало для полного счастья. Уж лучше пусть язвит по-старому. Но радостно кивающие Перун и Белый Волк утвердили меня в неутешительных прогнозах. Нянька — Ко-щей, такого ещё не в одной сказке не было.

Я совсем расстроилась, представив результаты этой самой опеки.

— Ты бы на земле не сидела, — оправдал мои мрачные прогнозы заботливый голос Кощея.

— Не надо, а? — жалобно попросила я.

— Да, Кощей, в самом деле, — вступила в свои права матери Марла, — мы о ней сами позабо…

Оборвав фразу на полуслове, свекровь с ужасом взирала на что-то за моей спиной. Я резко оглянулась и ис-пытала очередной приступ «дежа вю». Из леса на нашу поляну вышел бабр. В зубах огромной бело-чёрной кошки бол-талось безжизненное тело Окулы. Ну, точно как в том году Урюпа.

— Лютый… — вырвалось у меня.

— Нет, — возразил мне Белый Волк, — Лютый крупнее. Это самка.

— Снежная?

— Она, по всему. Умница какая!

Бабр, тем временем, остановилась, не дойдя до нас метров десять, и скинула свою ношу. Потом поскребла ла-пами землю вокруг тела, как это делают все кошки, когда что-то закапывают, повернулась задом, подняла шикарный хвост трубой и гордо удалилась. Над поляной повисла тишина. Восхищённые грациозной кошкой и её поступком, все присутствующие, провожали Снежную молчаливыми взглядами.

— Гы! — первым высказался Баська.

— Ты прав, — согласился с ним Белый Волк, — красавица!

— А это, — я настороженно указала на добычу бабра, — живое, или уже того…

— Живая она, — доложил мне добрый Кощей, снимая что-то с её шеи. По-видимому, свой амулет. — Теперь её к мужу отправят, в рудники.

— Прямо декабристка, — неожиданно заявила Джинни, а Марла удивлённо на неё посмотрела.

— Откуда ты это знаешь?

— Варя, рассказывала. Жалостливая история.

Покусанную бабром Окулу унесли богатыри. Любопытствующие ещё немного потоптались на поляне и от-правились обратно, тем более что уже протрубили начало пира. Звук сильно смахивал на мой победоносный горн, из чего я сделала заключение, что теперь он поселится в музее рядом с обгоревшим сарафаном победительницы джиннов и обзаведётся табличкой: «Горн победительницы Валькирии». А так хотелось оставить его себе. Видно, не судьба…

— Варь, может, мы тоже пойдём? — по-детски улыбнулась Джинни.

— Ага, — я попыталась встать, — ноги что-то дрожат.

— Переволновалась, — определил причину недуга Кощей и что-то попытался сделать.

Я недовольно отмахнулась от навязчивой няньки и попыталась отползти.

— Садись!

Рядом со мной опустился серый в яблоках конь. Я радостно переместила непослушное тело в персональное седло и любовно похлопала Чу по гладкой гриве. Рядом тут же пристроился Баська, не желающий покидать меня ни на минуту.

— Помнишь, Варя, Рыська геральдические картины рисовал, — усмехнулась Джинни, — дева непорочная, едино-рог, дракон?

— Точно, — поняла я её с полуслова и рассмеялась, так как на самом деле всё выглядело гораздо комичнее. — Я с животом, Чу — ни разу не единорог и Баська, упитанный мини-дракон.

— Почему же, не единорог? — хитро проговорил Юдо и вырастил у себя на лбу витой рог…

Праздник достиг апогей, наивысшей точки. Гулянье разлилось по всей поляне Гремела музыка, били бараба-ны, звучали песни, кружились в хороводе недавние соперники. На пылающих кострах жарилась дичь. Гном Додор в поварском колпаке что-то варил в огромном котле, а жаждущие его стряпни или пойла, заворожённо следили за его священнодействием. Русалки в венках из осенних листьев разносили гостям медовуху.

Рядом со мной на старое стёганное одеяло, практически силой навязанное мне заботливым Кощеем, плюхну-лась довольная Лукава со жбаном кваса и миской квашеных рыжиков.

— Будешь? — протянула она мне грибочки.

— Ага, где взяла?

— Так лешие целую бочку прикатили. А где все? Что одна сидишь?

— Марла с Волком дичь загоняли, ушли переодеваться. Джинни с сестрами и Юдиком ребятню развлекают. Хмара с Баськой в овражке отдыхают. А муж разлюбезный с Рыськой куда-то запропастились.

— Давно?

— Угу, часа два уже, как их нет. Хмара вернулся давно… Прямо с той поляны и ушли.

— Это где тебя Баська спас?

— Да.

— А я не успела к вам. Как раз Игоря отмывала. Вот герой, тоже в драку влез! Варь, как это у василиска полу-чилось тебя только снаружи…э-э-э… окаменить?

— Перун сказал, что я гениально использовала свою силу. Увидела Баську, сообразила, что он может мне сде-лать каменный панцирь, и пожелал этого. И в камень не превратилась полностью, и от стрелы спаслась. А я вот за со-бой такого не помню, ну, что бы я так последовательно всё придумала. Я лишь пожелала, что бы на мне выросла бро-ня… А потом эти зелёные глаза…

— То есть, ты хочешь сказать, что можешь контролировать смертоносный взгляд василиска.