Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

— А тебе не всё равно, — надменно произнесла дева и резко повела плечами. Накладные крылья осыпались на землю, открывая моему взору притороченный к спине лук.

Я начала лихорадочно соображать, как буду выпутываться. Меня очень конкретно собрались прикончить. Глаза соперницы горели красными всполохами, ноздри хищно раздувались, губы кривились в ядовитой ухмылке. Она сейчас походила на печально известного мне Злода, как родная сестра… Я подумала, что призывы к совести и почте-нию к моему статусу Берегини, скорее всего, вызовут у неё приступ смеха.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила я.

— Окула, — недовольно отозвалась моя визави.

— О-о! — вырвалось у меня весьма некстати.

— Вот именно, О-кула.

— Убить меня, что ли хочешь?

— Не хочу, а убью! — гордо заявила чертиха.

— Серьёзно? А если не получится?

— Получится!

Мы медленно кружили по небольшой поляне, увеличивая расстояние меж друг другом. Я пыталась создать запас расстояния для бегства, а Окула, что бы сделать выстрел.

— Не убежишь, — оскалила клыки чертиха и направила мне в грудь стрелу.

— Замри! — крикнула я и с удивлением увидела, как испытанные слова абсолютно не действуют на Окулу.

— И не пытайся! Возомнила себя сильной волшебницей! — зло выкрикнула та.

Я поняла, что на этот раз последствия моей самонадеянности будут самыми ужасными. Я уже видела, как срываются с тетивы пальцы, и стрела устремляет ко мне своё смертоносное жало, услышала, как тренькает тетива, и пожелал лишь одного, что бы выросла на мне броня.

«Эх, зачем же я сняла свои доспехи?»

Последнее, что я увидела, это изумительного изумрудного цвета глаза, с тоскою и болью смотрящие на меня. Потом последовал удар в грудь и дневной свет для меня погас.

Дружественная битва или битва дружественных армий закончилась всеобщим удовлетворением и братанием. Под уже знакомой елью изучали свои боевые ранения Рыська, Май и присоединившийся к ним Бориска, на живой воде и свежем воздухе, догонявший по габаритам братьев — богатырей. Синяки ещё не успели проявиться во всей кра-се и опознавались лишь по припухлостям и покраснениям. Носы удалось уберечь не всем, а конкретно не удалось Бо-рису, но он ни капли не огорчался и выглядел, как ни странно, счастливым. Рыську выручила звериная реакция, а Ан-дрея — современная спортивная подготовка. На помощь пострадавшему герою уже спешил Хмара, плотоядно облизы-ваясь.

Перун тоже размял кости в битве и, теперь весьма довольный, хмыкал в бороду, разглядывая побитое войско противника. Взгляд его, неожиданно наткнулся на хмурое бледное лицо.

— Ну что ты всё чем-то недоволен?

— А чему мне быть довольным? Она опять выкрутилась… Я надеялся, что уж Валькирия с ней справиться, так нет! Она снова всех обхитрила. Ничего её не берёт!

— Всевед, — Громовержец стёр довольную улыбку с лица, заменив её суровой миной, — я в толк не возьму, что ты на Варвару взъелся? Чего плохого она тебе сделала?

— Ты издеваешься, Перун, что ли? — обиженным тоном отозвался Кощей. — Она кинжал заточила!

— Ну и что? Она же эту проблему и разрешила!

— Как это — она? Это же ты новый кинжал выковал! — озадачился чародей.

— Выковал — я, — согласился бог, — а догадалась она. Всё продумала, параметры, условия применения, меня уго-ворила, опять же. Сама то она ковать не умеет…

— Она… — задумчиво протянул Всевед, — а я…

— Эй, ты куда? — недоумённо воскликнул Перун в спину удаляющемуся Кощею.

А тот, подхватив полы своего балахона, вприпрыжку удалялся в глубь леса.

— Чего это с ним? — поинтересовался у Перуна подошедший Рыська. — Скачет, как заяц.

— Да я и сам не понял. Он тут на Варвару дулся, всё за тот кинжал из замка. Я ему рассказал, что это она мне посоветовала новый для него выковать. Он и припустился в лес…

— Про Варвару говорили, — медленно проговорил фолк, — а где она, кстати? — он огляделся по сторонам, но подруги негде не обнаружил. Непонятная тревога кольнула его сердце. — Май, ты Варю не видишь? — крикнул Рыська на всю поляну.

Андрей встрепенулся и недоумённо заозирался. Жены нигде не было. Лишь легкий след Варвары уходил за ель. Вдруг над лесом раздался страшный, останавливающий в венах кровь вой раненого животного.

— Гыыы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Всполошённые птицы с криками взмыли над деревьями, усугубив тем самым нахлынувшую тревогу.

— Баська! — слились голоса людей, богов, фолков.

Все рванули на жуткий звук. Те, кто понял или догадался, что могло случиться с василиском, бежали в пер-вых рядах. Те, кто принял их тревогу, не понимая сути происходящего, бежали следом. Остальные, поразмыслив се-кунду, присоединились к погоне. Но не все смогли правильно сориентироваться на звук и побежали не в том на-правлении. Так что до нужной поляны добрались не многие.

Рыська первым добежал до места разыгравшейся трагедии и застыл, не веря своим глазам. На краю поляны, сверкая изумрудными глазами и растопырив куцые крылья, Баська отгонял Всеведа от каменного валуна. Смертонос-ный взгляд василиска не причинял Кощею никакого вреда и тот с маниакальным упорством стремился к камню.

— Пусти меня! — слишком эмоционально требовал Всевед, пытаясь обойти взбесившегося Баську. — Отойди, глупое животное! Пусти меня к ней!

— К ней… — прошептал Рыська, и сердце его остановилось. Этот камень, этот валун… — Варя-а-а-а!

Услышав голос хозяина, василиск прекратил сопротивляться Кощею, скорбно опустил крылья и прикрыл гла-за. На поляну опустился сосредоточенный Хмара и деловито направился прямо к Кощею.

— Давно бы так, — проворчал Всевед, приступая к обследованию каменного изваяния. Рядом с ним топтался Горыныч, пробую на язык окаменевшую руку.

— Баська, как ты мог? — накинулся Рыська на дракончика.

— Гы-ы, гы-гы, — печально поведал Баська.

— Кому так надо было? Что ты мне тут сказки рассказываешь!?

— Гы! Гы-гы-гы…

— Что-о-о-о!?

Свет погас. Всё, доигралась! Сейчас будет последний вздох, последний удар сердца, а потом… Что будет по-том, я додумать не успела. Приглушённый, словно каменной стеной, вопль Баськи вернул мне способность сообра-жать, а не просто констатировать факты. Во-первых я не испытываю никакой боли, хотя стрела должна была попасть в самое сердце, да и удар пришёлся как раз туда. Во-вторых я дышу, и дышу абсолютно нормально. В третьих — я ос-лепла. Интересно, почему? И не могу пошевелиться… Парализовало от страха? Точно! И не чувствую ничего… сна-ружи. А парализовало меня раньше, чем стрела воткнулась? Так, стоп! Для стрелы тело что парализованное, что нет… разницы никакой. Но она отскочила… Броня! Баська!!! Спаситель мой! Это у меня каменный панцирь образовался. И глаза его изумрудно-зелёные! Вот только бы с ним ничего не успели сделать, пока меня из этого панциря освободят… А то, что освободят, я абсолютно не сомневалась. Джинни пальчиками щёлкнет, и всё будет нормально.