С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Белобрысую макушку Консо Наргид увидел довольно быстро – шпион патриарха Тсинара и не думал прятаться, он просто уносил ноги. Однако стоило выбежать за пределы лагеря, как Консо вздрогнул и неловко осёл на землю, а из-за деревьев показалось несколько человек в коричневато-зелёных балахонах.
Наргид замер, вглядываясь в незнакомые лица. Сердце его на мгновение замерло – враги! Если с войском был один шпион, могли быть и другие, кто донёс бы мятежникам, что именно сегодня все будут усыплены…
Но люди в балахонах вежливо кивнули Наргиду, подхватили за руки и за ноги Консо и скрылись с ним в кустах. Желание выяснять, кто они такие, стало ещё сильнее. Однако только понимание, что нельзя бросать лагерь совсем без присмотра, заставила жреца остаться на месте. В конце концов, какая разница, кто будет мстить предателю?
Спустя некоторое время несколько человек в балахонах вернулись и открыли лица.
- Ваше высочество, - хрипло проговорил один из них, - не стоит нас опасаться. Мы на вашей стороне.
- Кто вы? И зачем забрали предателя? – не удержался от вопроса Наргид.
- Мы те, кого ваша вера уже не первое столетие пытается уничтожить. Такие же, как и жрецы, только не подчинённые вымышленному божеству.
Наргид едва заметно вздрогнул – он совершенно не ожидал такой встречи. О магах ему доводилось слышать от патриарха Тсинара, но всё только дурное: что они уничтожают всё вокруг, что подчиняют себе людей, что повелевают смертью… Правда, как оказалось, не все эти рассказы были истиной.
- Как вы нашли лагерь? – спросил жрец.
- Господин Рантир оставил для нас маяк, на который мы ориентировались, - пояснил старший среди нескольких магов. – Мы всегда находились неподалёку, но не высовывались – вы и так справлялись. Помогали, правда, лекарям с ранеными, но тайно – всё же храм сделал всё, чтобы нас стали считать злом.
- Почему же появились сейчас?
- Мятежники близко, а лагерь из-за предателя остался без защиты. Мы будем здесь, пока воины не придут в себя, а потом покинем вас. Но если будет надобность в нашей помощи, просто позовите.
Наргид согласно кивнул. Имя Рантира о многом сказало ему, как и слова о помощи. Храм по магам потоптался больше, чем где бы то ни было, так что их действия были объяснимы.
- Что вы сделаете с Консо?
- Он многое знает о главе мятежников, - маг мудро умолчал о том, кто именно этот глава, хотя и без слов было всё понятно. – Допросим. Если он не будет представлять нам угрозы – отпустим. Мы не собираемся уничтожать веру. В конце концов, если столько народа верит в Нерождённого, наверное, им это зачем-то надо. Просто испокон веков предки наши жили на территории, которая ныне является империей. И мы тоже хотим жить в мире и покое.
- Я услышал вас и благодарен за помощь, - серьёзно ответил Наргид. – Если мы справимся с мятежом, думаю, смогу постепенно что-то изменить.
- Не обещайте, ваше высочество, - усмехнулся маг, - просто не забудьте о своих словах, когда удобный случай подвернётся.
Больше они не разговаривали. Маги разбрелись по лагерю и скрылись с глаз, поддерживая защиту. Жрец до утра не сомкнул глаз. Пришёл в себя патриарх Тсинар, которого Наргид связал и заставил перейти в собственный шатёр. Потом вернулись разведчики, в ужасе осматривающие тела спящих товарищей. Вместо отдыха разведчикам пришлось отмывать котлы после отравленной пищи и готовить хоть что-то на завтрак. Но только к обеду сонное зелье перестало действовать, и войско зашевелилось.
Наргид мысленно вознёс благодарность Нерождённому, что послал им на помощь магов и отвёл от них врагов, и отправился спать. Следующую неделю, бросив насиженное место, он двигался на восток – неприятно было оставаться на месте. где едва не попал в плен и не погубил всю кампанию.
«Где же ты, друг мой, Дантор? – сам себя вопрошал жрец. – Уж вернулся бы скорее и вновь занялся воинами. А я как-то не приспособлен к таким волнениям».
Ему очень хотелось вновь использовать чешуйку для связи с императором, но рядом был пленник, которому не стоило раскрывать все секреты. Да и сам Дантор наверняка был занят, ведь ему предстояло отыскать Теверу и убедиться в том, что она в безопасности.
Так что дракон появился только спустя несколько дней. Шёл дождь, и войско никуда не двигалось, поэтому император возник под пологом шатра слишком неожиданно. Привыкнув к неровному свету свечи, заметил Наргида, склонившегося над книгой, и связанного патриарха Тсинара и улыбнулся:
- Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.
Глава 14
Коль пальцы суёшь в огонь,На боль потом не плачь.Кто учится строить дом,Не избежит неудач.Кто вдруг споткнулся – вставай,Не умеешь ходить – учись.Об одном не забывай –Не ошибки нас тянут вниз.Тот, кто верить в себя перестал,Не достигнет уже ничего,Так что голову выше поднял –И борись до победного.
В Дармате было необыкновенно тихо. Не гремела жизнь в императорском дворце, оскудел торг. Даже дети катались с гор и играли в снежки словно шёпотом. Эта зима заставила замереть всю империю. Тихим шёпотом муж с женой говорили, что крах пришёл всей Манзокее; что императрица бежала, да и вообще ходят слухи, что она давно уж мертва; что в небесах парят драконы, готовые по одному только взгляду молодого императора пожрать всех и вся; что жрецы скоро кликнут клич о человеческих жертвах Нерождённому; что верить никому больше нельзя и вообще скоро вся жизнь закончилась. Говорили наедине, и даже братьям и сёстрам не открывали того, что было на душе.
За порядком в империи следил малый совет. Правда, теперь он не назывался герцогским, потому что старые герцоги так и не уступили свои титулы тем, кого выбрала императрица, а кое-кто, кажется, вообще перешёл на сторону северных мятежников. Представители герцогств получили графские титулы, но гордиться этим не торопились, потому что отчёт за работу должен был спрашивать его величество Дантор, некоронованный император Манзокеи. А уж он-то всяко был строже её величества, за негодную работу и под плети, не приведи Нерождённый, пошлёт. Так что малый совет следил только за порядком в империи и своевременными поступлениями налогов. Под таким вниманием ни один самый бесстрашный разбойник не рисковал выйти на промысел и ни один купец не рискнул поплакаться на малую прибыль.
