С этой вершины видно мой дом - Eaterina
- Вам не кажется ваше поведение вызывающим? – оправившись от изумления, яростно спросил граф Ди-Варкан.
- Отнюдь, - спокойно ответил старик. – Но мой совет поможет вам удержать власть, пока их величества не вернутся в Дармат.
- И кто же вы такой, раз готовы бросаться подобными словами? – усмехнулся граф Луенно.
- Всего лишь обычный садовник, господин Рантир, - улыбнулся старик. – Однако и его величество Тауберг Манский не брезговал моим советом, и её величество Тевера Манская доверяет мне. О таких, как я, в полный голос говорят только в застенках инквизиции.
На трясущейся ладони вдруг распустился призрачный цветок, в несколько секунд разросся, захватив собой всё помещение, и впитался в стены, чуть изменив их оттенок.
- Маг! – с ужасом отшатнулся сидевший ближе всех граф Патин.
- Что же вы так боитесь, любезные? – насмешливо покачал головой Рантир. – Ну, если вам так привычнее, могу помолиться и именем Нерождённого повторить всё то же самое. Легче вам от этого станет? То-то и оно.
- Что вы хотите от нас? – осторожно поинтересовался граф Луенно.
- Ничего, - старик развёл руками. – Моя цель – возвращение магии в империю и прекращение гонений магов, но никак не попытка узурпировать власть. Однако сейчас гораздо важнее не допустить волнений и возмущений среди народа. Я помогу вам удержать власть, пока императорская чета не вернётся в столицу. А вы потом, как подвернётся удобный случай, примете закон о поддержке магов. Не столь велика цена, как вы думаете?
Советники размышляли недолго. Все шестеро и впрямь пугались предстоящей им работы, а старый садовник не выглядел великим злом, как всегда проповедовали жрецы Нерождённого. Так что очень скоро в Дармате появились странные люди в балахонах, с нашивками императорской службы безопасности, которые следили за порядком.
С весной столица и окрестности немного оживились. Все с надеждой ждали возвращения родных, ушедших на север с войском. Причём даже шёпотом не обсуждали, с какими вестями они вернутся. Имперцы были готовы даже к новостям о полном развале Манзокеи.
Однако первым вернулся Дантор Берийский. Он стремительно вошёл в кабинет, когда советники готовились к началу нового рабочего дня.
- Ваше величество! – совет одним движением встал и склонил головы.
- Садитесь, - коротко кивнул в ответ некоронованный император и стремительно прошагал к креслу, которое обычно занимала Тевера. – Я у вас одним днём, завтра отправляюсь к войску. Докладывайте.
Советники переглянулись, словно не знали с чего начать. Потом кто-то проговорил:
- В столице всё спокойно, но народ по улицам словно украдкой ходит. Все ждут, неведомо чего, боятся этого. Им бы императрицу увидеть.
- Её величество не покинет убежища, пока не разрешится от бремени. – При этих словах Дантор словно потемнел лицом, и графы переглянулись – знать, неспроста в столице ходили слухи об исчезновении императрицы или вообще её подмене. Но мгновение слабости прошло, и дракон продолжил: – Затем с наследником вернётся в столицу. Ещё что? Гильдии не возмущаются? Соседи ноты протеста не присылают? Говорите обо всём.
Постепенно графы расслабились и действительно заговорили так, словно перед ними была императрица. В какой-то момент в кабинете появился секретарь, да так там и остался. Дантор внимательно выслушивал каждое замечание, высказывался или помечал что-то на листе бумаги, который поднёс ему господин Гилрам, соглашался или возражал. Наконец, руководствуясь только ему известными мотивами, звучно опустил ладонь на стол и заявил:
- Всё, дальше сами. Завтра к утру я должен быть с войском, так что мне пора. Купцов, кто не доплатил в казну, прижать. За посольствами следить в пять пар глаз. Казначею намекнуть, что император вскоре будет с ревизией и что я прекрасно помню, где, чего и сколько лежало. Налогов для жителей не поднимать. Справимся тем, что имеется.
- А как же вы за одну ночь доберётесь? Пешими ведь две недели шли.
- Вы забыли, кто я? – усмехнулся Дантор. – В небесах нет ни рек, ни буреломов, ни разбойников. Уж доберусь.
Графы только молча поёжились. Они действительно забыли, что перед ними один из тех, кого именовали драконами. Почтительно прощаясь, все шестеро покинули кабинет, оставив императора и секретаря наедине. Дантор ещё какое-то время перечитывал свои записи и что-то в них поправлял, господин Гилрам делал вид, что занят, но всё же время от времени косился на императора.
- Что вы хотите сказать, господин Гилрам? – наконец, с усмешкой спросил его величество. – Скоро дыру во мне глазами провертите.
- У меня два вопроса, ваше величество, - мгновенно подошёл секретарь. – Первое – вы должны принять власть, а для этого требуется коронация действующим патриархом и императрицей.
- Непременно, - серьёзно кивнул Дантор Берийский. – Сразу, как только оба будут возвращены. Однако Наргиду пока придётся задержаться на севере. Там оказались уничтоженными несколько монастырей Нерождённого. Причём жрецы сами уничтожали свои цитадели. Около некоторых даже следов нашей армии не найти. Пока патриарх не наведёт порядок среди своей паствы, я его отрывать не буду.
- А её величество?..
- Я уже назвал условие возвращения её величества – разрешение от бремени. На этом всё, можете быть свободны. Все необходимые указы я подготовлю и сложу на ваш стол.
Больше Дантор Берийский на господина Гилрама не отвлекался, погрузившись в работу и не дождавшись второго вопроса. Секретарь же, задумчиво пожевав губами, сделал то единственное, что казалось ему правильным. За несколько месяцев мятежа он успел осознать, что без помощи мага Рантира империя давно уже развалилась бы. Всё же юным графам оказалось нелегко справиться с возложенной на них задачей. И зачастую за советом секретарь и советники обращались именно к магу. К Рантиру господин Гилрам направился и сейчас. Смутное беспокойство неправильности не давало покоя, так что совет пришёлся бы как нельзя кстати.
Садовник оказался на своём месте. Он внимательно выслушал секретаря, покивал и заверил:
- Я понял, что вас смущает, господин Гилрам, и постараюсь изменить это. Но не требуйте слишком много от того, кто готовится выступить против сильного мага.
- Вы лишь вразумите его величество! Ведь только-только север усмирили, а если и центр взорвётся,
