Норман Сеймон - Предтеча

Бергам вздохнул. Возможно, ответы на эти вопросы придется искать не один год, и даже не одно десятилетие. Впереди век, отведенный на постройку Трона Ларреля. А что это такое? Новое королевство, свободное от пауков? Или оружие, которое поможет создать такое королевство? Но в чем тогда миссия самого Златоглавого Короля? Просто сесть на Трон?

- Мудрец, - подал голос Альхейм, идущий последним, - а как ты думаешь, почему в пророчествах нет ни слова о воскресении Соперницы?

- Не знаю, - буркнул старик, хотя хотелось сказать "Отстань!".

- Я могу объяснить, - повернулся к Бойцу Хросен. - дело в том, что настоящего, истинного пророчества о Предтечах не существует. Ларрель всего лишь распустил о нем слухи, вот оно и пошло кочевать из книги в книгу. Слухи же были нужны, чтобы люди ждали нас, это облегчит задачу. Иначе, сам подумай: за такой срок вполне можно было вообще забыть о Ларреле! И что бы он сказал, воскреснув? А пророчество многих будоражит, кого-то пугает.

- Ловко! - опять захихикал Жизнь. - Ловкий парень, этот твой король!

- Наш, - поправил товарища Хросен.

- Да, наш будущий повелитель… А может быть, и нет! Немало нам будет лет, когда придет Освободитель, даже Фие, я уж не говорю о Мудреце! Так что мы запросто можем умереть в тот самый миг, когда Ларрель воскреснет. Вот будет весело! Строили, строили…

- Замолчи, - попросил Смерть. - Мне это не нравится. Я верный слуга Ларреля и видел его совсем недавно.

- Лет примерно тысячу назад!

- Да. Но для меня это - недавно.

Еще два дня ушло на то, чтобы добраться до самой горы. Склон не слишком понравился Альхейму: уж слишком гладкий, негде спрятаться, пока поднимаешься. Он обратил на это внимание Мудреца:

- Нас будет видно с половины равнины!

- Все равно, - отрезал усталый старик. - Решение принято, туда и пойдем.

- Да, Мудрец, как скажешь, - Альхейму мгновенно стало стыдно. Он просто не мог противоречить этому человеку!

И ему о многом стоило подумать. Все так сильно изменилось, прежде всего в нем самом, что Боец все сильнее тревожился. Человек ли он еще? Даже Повелитель не вызывал в нем такой страсти повиноваться. Ларрель, скорее всего, будет человеком, за которого Альхейм будет мечтать умереть. А ведь был короткий, очень короткий период свободы, когда он не служил никому! Если, конечно, не считать хозяином Мирру, без спроса принявшего бывшего гвардейца в "слуги".

Альхейму было страшно, и тем страшнее становилось, чем лучше он понимал, что бессилен что-либо изменить. Он даже пробовал посекретничать на эту тему с Фией на одном из привалов, но девушка опять говорила с ним высокомерно, играя в Царицу. Царить ей, правда, удавалось только над Бойцом, потому что и Мелик, и Хросен, каждый по своему, дали ей понять, что Второй и Третий Предтечи старше Четвертой, как бы она ни называлась.

Боец и сам мог бы откровенно признаться Фие, что видит в ней Царицу только когда ей грозит большая опасность, чем другим Предтечам, а в остальное время она остается для него вздорной, хотя и симпатичной девушкой. Да и симпатия с некоторых пор стала несколько отстраненной, так и не успев перерасти во влюбленность. Виной тому была Соперница, которая часто снилась Альхейму: сказочно красивая, с трепещущими веками лежит под прозрачной крышкой в своем ящике-саркофаге. Он хотел поговорить о ней с Хросеном, но тот скалил зубы при одном только упоминании имени Виолет. За что он так ее ненавидел, Альхейм понять не смог. Пусть Соперница - дочь главы Ордена Инквизиторов, пусть даже враг Ларреля - все это не казалось достаточными причинами.

А еще Боец жалел Фию. Почему-то ему казалось, что впереди Царицу ждут большие разочарования, что пророчество обмануло ее громким именем. Впрочем, еще больше причин было пожалеть самого себя: вечно младший, в сущности, совершенно не нужный, никаким особым даром не обладающий, Альхейм чувствовал себя очень неуютно.

К вечеру вся компания оказалась на широком уступе. Плоская площадка врезалась углом в скалу, и путники обшарили это место, надеясь найти пещеру. Однако ее не было, пришлось заночевать на мху, кутаясь в плащи. Мудрец был прав: они действительно оказались просто незаменимы, что в пустыне, что в горах.

Утром Альхейм увидел чуть выше заросли кустов, добрался до них и запасся топливом. Фиа в то же время нашла слизня, такого же, как те, что жили возле дома Мирры. Горячий завтрак разрядил обстановку, даже Мудрец немного повеселел.

- А почему бы нас не остаться здесь? - неожиданно спросил он. - Хотя бы на несколько дней, пока не найдем лучшего пристанища. Уж очень у меня болят ноги от этих гор, опять приходится опираться на посох, а он тяжелый… Площадка широкая, необитаемая. Сложим стенку из камней, чтобы прятать огонь, будем охотиться, ходить за топливом. Я слышал ночью ручей, он где-то в той стороне, - Бергам указал посохом направление. - Не так уж плохо.

- Холодно, - пожаловался тощий Смерть. - Я не спал всю ночь.

- Это потому что мы не разводили огня!

- Да?.. Тогда надо найти побольше топлива рядом. Если оно есть, то я не против.

Остальным и в голову не пришло спросить с Мудрецом, а Мелик как обычно нашел идею чрезвычайно забавной.

- С этого уступа так далеко видно! Представь: направится сюда Виолет, а мы будем сидеть, кушать горяченькое, и смеяться над ней!

Хросен и Альхейм переглянулись: эти вечные шутки были откровенно глупыми. Неужели такой Предтеча мог проповедовать, убеждать воинов в необходимости освободиться из-под власти пауков?

- Мы поняли, Мелик, поняли, - кривовато улыбнулся старик, стаскивая сапоги. - Альхейм, поищи воду.

Он сказал это именно в тот момент, когда Боец в свою очередь разулся и собрался просушить у костра сапоги, которые ночью, конечно же, не снимал. Альхейм молча стал обуваться. Желания спорить с Мудрецом не возникло, но обида осталась. Почему именно он, если Мелик стоит на ногах, а Фиа бесцельно бродит по уступу?

В этих печальных мыслях Боец и отправился на шум ручья. Он уже знал, как обманчивы в горах звуки: повернешь за поворот, а журчание вдруг станет тише, перестав отражаться от стен. Однако вода и правда оказалась совсем рядом, он не успел отойти от костра и на сотню шагов.

Присев на камень, Альхейм подпер голову ладонями и задумался. Он до сих пор испытывал счастье, когда мог оказаться полезен другим Предтечам, но когда появлялась возможность расслабиться, то ощущал себя… Да, признался сам себе Боец. Именно рабом я себя и ощущаю.

Из-за скалы выглянула Фиа.

- Эй, Боец! Ты забыл бурдюк! - и Царица швырнула ему кожаный мешок, сразу же опять исчезнув.

Бурдюк не долетел до Альхейма нескольких шагов.