Андрей Раевский - Начало Игры

— Я хотел сказать, но он не стал меня слушать.

— Это, выходит, вся ваша община? — снова спросил Олкрин

— Кое-кто решил выйти из общины и остаться в городе. Остальные здесь.

— И куда же вы теперь?

— Наши братья немалого добились в южных провинциях. Сам Пророк сейчас там. Поэтому мы идём на север. Может быть, в Валфану, а может быть, в Ултрикс. Там до людей ещё не донесён свет истинного учения. Наших братьев там немного и притеснения велики… А куда едете вы?

— Тоже на север. Точнее, на северо-запад. В Гвернесс. Есть там одно интересное место…

— Не слишком ли интересное? — тихо проговорил Ирсинк. Там однажды целый полк исчез. Просто взял и исчез. Хотели дорогу сократить… Вот и сократили.

— Да, Регерт знал, как охранить свой покой, — пояснила одна из женщин.

— Не знал, а знает, — уточнил старый воин.

— Нам пока там делать нечего, но придёт время, и никакая сила перед нами не устоит. Мы пройдём сквозь любые стены и преграды, и любое оружие будет против нас бессильно. Глубины вод не скроют нас, и огонь не испепелит нас. И силы древней магии отступят перед нами. — Станвирм говорил воодушевлёно, будто по наитию извне и слова его несли настоящую силу — и Сфагам почувствовал это.

— А кто он такой, ваш Пророк? — спросил Олкрин после небольшой паузы.

— Подлинную историю жизни Пророка никто не знает. Имя, данное ему при рождении, — Айерен. Но ставшие на истинный путь называют его Фервурдом, что означает «дарующий свет», или просто Пророком, — ответил Станвирм.

— Говорят, он сын сапожника из маленькой горной провинции, — вступил в разговор седой старик с усталыми слезящимися глазами.

— Да нет, — негромко возразила женщина, — он был в молодости чиновником и имел даже шестой ранг на императорской службе. А потом стал управляющим большим имением. Так бы и занимался подсчётами коров и мешков с зерном, если бы не пришло откровение.

— Не управляющим он был, а смотрителем архива в Тандекаре. И сам он родом оттуда — все это знают. И ранг имел не шестой, а только четвёртый… А отец его торговал медной посудой и, говорят, жив ещё, — вступил в разговор ещё один последователь Пророка.

— Ничего подобного! Отец его был офицером на таможне. А сам он ещё в молодости убежал из дома и скитался с бродячими магами. И на востоке был два раза…

— Не спорьте, братья, — мягко призвал Станвирм. — Какое значение имеет земная жизнь для избранника Бога? Единственного Бога, который говорит с нами его устами.

— Так ты говоришь, он сейчас в южных провинциях? — спросил Сфагам.

— Да, теперь он там. Но он может в любой момент находиться везде, где пожелает. И это ещё не самые удивительные чудеса, которые ему под силу. Хоть он сам сейчас и далеко, но дух его всегда с нами. Мы бросили свои семьи и своих близких, и теперь мы связаны с Пророком, как дети связаны с отцом.

Сфагам облокотился на ствол дерева и поднял голову вверх. Серовато-белёсый кисель почти полностью затянул небо. Лишь кое-где проглядывали бледно-голубые лоскутки. «Дарующий свет… Не больше, не меньше. Кто бы объяснил мне, что такое свет. Да и помогут ли здесь слова? Что скажут слова о свете слепому от рождения? Свет зримый неизъясним, но свет истины, свет тонкого мира обретается не без помощи слов, хотя и сторонится их. Если слова ложны и излишни в постижении первооснов вселенной, то зачем дан нам язык? И зачем тогда свет пишет не только золотым лучом на зелени листьев, но и лучом взгляда, буквами на пергаменте?» — размышлял Сфагам, почти отключившись от разговора.

— А однажды Пророк излечил от проказы целую семью, — донёсся голос одного из беседующих. — И всё потому, что они в него верили!

— Пророк может исцелять и неверующих, ибо милость его безгранична, а сила неодолима.

— Всё равно верить надо. Без веры нельзя.

— А в другой раз один скряга пригласил Пророка с учениками в свой дом и сказал, что ему нечем их угостить, поскольку финики в его саду никак не созреют. И тогда Пророк вышел в сад и только глянул на деревья, как все финики мигом созрели, да так и попадали все на землю!

— Ну, это уж сказки…

— А как ваш пророк относится к слову? — спросил Сфагам негромко, но его вопрос услышали все.

— Он сам и есть Слово, — со значительностью в голосе ответил Станвирм после недолгого молчания.

Стал накрапывать мелкий дождик.

— Переждём в лесу или поедем? — спросил Олкрин учителя.

— Поедем, пожалуй.

— Да и мы тоже, — сказал Станвирм, помогая товарищам собрать еду с полотнища. Я бы тоже хотел кое о чём спросить тебя по дороге.

Глава 26

Мелкие дорожные приключения, которые были для Гембры делом привычным, для Ламиссы поначалу оказывались поводом постоянных страхов и волнений. Но и она вскоре стала осваиваться с дорожной жизнью и чувствовать себя увереннее.

Они проделали уже примерно полпути, оставляя позади бесчисленные деревни и маленькие городишки с дешёвыми постоялыми дворами, унылые равнины и лесные заставы, большие и маленькие мосты и переправы. Временами они вливались в поток купеческих караванов, заполнявших широкие ухоженные дороги возле больших городов, а иногда двигались в полном одиночестве по дорогам узким и неудобным, лишь изредка встречая конные разъезды местной или императорской дозорной службы. Проехали они и маленькую злосчастную провинцию, жители которой всё время страдали то от засухи, то от урагана, то от разлива рек. Лица жителей там были всегда озабочены и угрюмы.

Серьёзных стычек по дороге не случалось.

Был отправлен искупаться похотливый паромщик, вознамерившийся получить с Гембры плату за перевоз натурой. Мелкие чиновники не рисковали давать волю своему лихоимству при виде вооружённого отряда. А воришкам на постоялых дворах довольно было одного вида оружия.

Теперь они ехали через зажиточную провинцию Бранал, известную не только обильными урожаями зерна и винограда, но и богатейшими медными и серебряными рудниками. Города Бранала и росли и богатели с неслыханной быстротой, а имперские чиновники, разумеется, не без выгоды для себя, сквозь пальцы смотрели на незаконный ввоз рабов на рудники и поместья. Но зато и всякий свободный человек мог найти в благодатной провинции подходящую работу. Повозки переселенцев и купеческие караваны нескончаемым потоком заполняли все главные дороги. Движение по ним было невыносимо медленным и тягостным. Поэтому Гембра, прекрасно знавшая едва ли не все дороги страны, предусмотрительно решила проехать хитрым зигзагом небольших обходных и мало кому известных дорог.

Они ехали через редкий подлесок, любуясь открывающимися за деревьями живописными холмами, расчерченными лоскутами возделанных полей. День заканчивался. В низу неба появились нежно-зелёноватые оттенки, а садящееся солнце стало окрашивать вершины высоких кипарисов багрово-пряными отблесками. Пора было подумать о постоялом дворе, который наверняка должен был быть в ближайшем придорожном посёлке.