Колин Мэлой - Подземелья Дикого леса

— Я помню, Десси. И я говорил от души. — Он подошел к ней и приобнял за плечи. — Ты хорошая девочка. Замечательная. Так что там с твоим героем?

— Опять… Опять Непроходимая чаща.

Брэд закатил глаза и фыркнул:

— Никак он ее не забудет, а?

Дездемона, трагически опустив взгляд, покачала головой.

— Баммер, Джимми, — окликнул Уигман, щелкнув пальцами за ее плечом. Грузчики в красных шапочках тут же, тяжело ступая, подбежали к боссу. — Принесите прекрасной даме чего-нибудь освежающего. — Он обратился к Дездемоне: — Белого вина с содовой? Как тебе?

— Замечательно, спасибо.

— Это даме. А мне — эспрессо. В такой, поняли, маленькой чашечке. — Он изобразил руками, как держит крошечную чашку и блюдечко.

— Да, мистер Уигман, — хором ответили те.

Уигман снова обернулся к Дездемоне; взгляд его стал жестким и пристальным.

— Так что там на этот раз случилось?

— Просто… он только про нее и думает. Только про нее и говорит. Кроме своей Чащи вообще ни про шо не заикается.

— Да, проблема, — признал Брэд Уигман со вздохом. — Мы пытались это пресечь.

— Да, и какое-то время он вел себя спокойно. Думал про работу, про станки. Но потом…

— Потом?

— Потом к нему пришел посетитель.

Уигман поднял левую бровь.

— Посетитель?

— Да, таинственный. Одетый как в старину. У него было… как оно называется… пенсне.

— На носу?

— М-м-м, — кивнула Дездемона.

— Вместо очков?

— М-м-м.

По правде говоря, Уигман сам как-то думал, не добавить ли к своему образу пенсне, но отказался от идеи, решив, что это все-таки слишком. А некоему таинственному господину, значит, удалось. Это его обнадежило.

— Он титан? Промышленник?

Дездемона покачала головой:

— Мне так не сдается. В нем было шо-то такое дивное… не можу пояснить. Як будто таинственное сяйво.

— Сяйво? — переспросил Уигман.

— Да, — кивнула Дездемона, подумав, что он понял украинское слово. — Як аура, туман вокруг. Не можу пояснить.

— Продолжай.

— И с той самой встречи он остановив все производство. Все. Всех клиентов — пуф! Теперь думает только про то, шо ему заказали сделать.

— Подожди-ка секунду. — Брэд изменился в лице. — В каком это смысле «остановив все производство»?

— Именно в таком! Все станки, яки делали гайки и… шо они там делали, все теперь заняты той штукой, одной-единственной деталью. Дети перестали работать; сидят целый день по кроватям, грают в покер. — Она изобразила своими длинными пальцами раздачу карт.

Уигман нетерпеливо замахал руками в воздухе:

— Подожди, подожди! Какой деталью?

— Яку ему заказал тот посетитель. Запасную деталь. Шестеренку, — добавила Дездемона, довольная, что завладела абсолютным вниманием титана.

— Шестеренку.

— М-м-м.

— И чтобы изготовить эту шестеренку, он остановил производство?

— Да, именно. — Она видела, что старается не зря — на щеках Уигмана выступил румянец.

Баммер и Джимми, грузчики в шапочках, вернулись с чашечкой эспрессо и стаканом прозрачной жидкости. Уигман взял эспрессо, опрокинул его в себя одним махом и отдал чашку обратно грузчику. Дездемона учтиво взяла свой напиток и сделала маленький глоток.

— И це все за-ради Непроходимой чащи, — продолжила она, отпивая по чуть-чуть. — Тот человек сказал, шо проведет Джоффри внутрь, если он сделает ему ту деталь.

— Неужели? Проведет… внутрь? Вот так просто?

— Да. Но разве це возможно? Так не может быть, мистер Уигман… Брэд… я пришла до тебе як до старого друга. Вы с Бетси… — Так звали миссис Уигман — спортсменку, мать пятерых детей, активную участницу школьного совета и просто красавицу. Она Дездемону до смерти раздражала. — Вы всегда были со мной добры. С самого моего приезду. Прошу тебя, пожалуйста. Пожалуйста, заставь Джоффри забыть все це безумство и Непроходимую чащу. Це вредит бизнесу. Вредит квинтету. И мучает мене. — Она искоса бросила на него взгляд, чтобы убедиться, что достигла цели.

Уигман с отсутствующим видом кусал нижнюю губу, но, осознав, что она закончила свои мольбы, вздрогнул и очнулся.

— А, — сказал он, — да-да. Это ясно. — Поправил галстук, плотнее затянув узел на нем. — Знаешь, я ему говорил: выбрось из головы эту чепуху про Чащу. Сто раз говорил. Но такое чувство, что он даже не слушает. Знаешь что, Десси? Как ты считаешь, если я загляну в цех и немного с ним поболтаю, это поможет? Попробую вернуть его на путь истинный?

Дездемона широко улыбнулась, продемонстрировав золотой зуб:

— Да, очень даже.

— Хорошо, — кивнул он. — Сейчас же запишу себе в ежедневник заехать к вам. Между нами, Десси, — все у нас получится. Образумим старину Джоффри, не успеешь ты сказать «природоохранительное законодательство полно дыр».

— Природоохранительное законодательство полно дыр, — повторила Дездемона игриво.

Уигман улыбнулся:

— Вот-вот, правильно. Не унывай. Пойдем, я тебя провожу.

Они вместе вышли из конференц-зала через бронзовые двери; Уигман все не снимал руку с ее плеч. Дойдя до секретарши, он сказал:

— Эй, сладкая, запиши-ка мне в планы рабочий визит к титану машиностроения — куда-нибудь поближе, куда втиснется. — И подмигнул Дездемоне.

— Сейчас, мистер Уигман, — ответила та и защелкала розовым ногтем по компьютерной мышке, листая календарь босса.

Уигман тем временем легонько похлопал Дездемону по спине.

— Так, Десси, — сказал он. — Возвращайся в свой уютненький интернат и ни о чем не беспокойся. Не смей расстраиваться из-за всей этой чепухи — мы быстренько все разрулим.

— Брэд. — Дездемона мимолетно взглянула на секретаршу, проверяя, заметила ли та, что она на короткой ноге с ее боссом. — Брэдли. Ты такой добрый. Такой хороший. Ты настоящий друг. Только ты сможешь напомнить ему про то, шо действительно важно, про работу.

— Этим я и собираюсь заняться. — Он снова похлопал ее по спине. — Иди, Десси. Мы очень скоро увидимся.

Дездемона робко улыбнулась, еще раз поблагодарила и пошла через приемную к лифту. Уигман проводил ее взглядом. Когда за ней сомкнулись двери, он поднял руку к лицу и отстраненно потер чисто выбритый квадратный подбородок. Взгляд его притянули высокие, до потолка, окна во всю западную стену, и он очень внимательно всмотрелся в зеленую массу деревьев, чего раньше за собой не замечал — никогда даже не задумывался о ней. Но сейчас стена зелени оказалась окутана новым — как она сказала? — сяйвом. И притягивала внимание так, как никогда раньше.