Ярослав Коваль - Венец проигравшего

Император поспешно выслал транспортные корабли к северным берегам. Надо было убирать войска с пути, по которому кочевники следовали теперь уже на свои земли. Я узнал, что ещё в самом начале переговоров в Джелену был отправлен гонец, отвёзший приказ: не нападать, не провоцировать, вести себя мирно. Узнал — и залился холодным потом. Интересно — почему сам-то не вспомнил, что гонца нужно послать обязательно? А если б там кто-нибудь случайно пальнул из лука или магией? А если б из-за такой вот ерундовой случайности все переговоры пошли к чёртовой матери?

Меня только сейчас отпустил приступ самоуничижения. Хорошо, что было кому позаботиться о деле. Хорошо, что всё обошлось.

— Мы ведь не смогли бы их победить, да? — спросил Егор, напросившийся со мной на инспекцию укреплений.

— Не знаю. Может быть, и смогли бы.

— Но их ведь очень много. Так почему же они уходят, удовольствовавшись такой мелочью, как незаселённые и неразработанные северные леса?

— Они уходят, чтоб занять земли, полученные законно — по их представлениям совершенно законно. Есть у меня смутное предположение, что совет кланов, который контролирует земельные дела там, у них на родине, в противном случае мог бы, например, предложить им поделиться. Или ещё как-то вмешаться. Только нашим новым соседям известно, что бы было, не случись этого договора.

— Наверное, тебе надо было спросить.

— Рановато начинать совать нос в их дела. Надо сперва по-настоящему сродниться.

— Но ведь они ж обошлись с тобой, как с соотечественником! Что ж ещё?

— Сам знаешь, как оно было. Да, я совершенно случайно обошёлся с кочевниками по всем их правилам, в соответствии с их традициями. Их же закон потребовал в таком случае относиться ко мне, как к своему. Но я же всё равно остаюсь чужим. Пока. Надо набраться терпения. Понимаешь?

— Да. Как думаешь, сколько нам придётся ждать?

— Может быть, рождения моих внуков. Детей Серёжки или даже Даши. Может быть, дольше. Может, придётся вырабатывать какие-то особые правила и обоюдно идти на уступки. Как ещё пойдёт наше сосуществование — большой вопрос.

— Ты их боишься?

— Не больше, чем любого другого соседа. Они внушают доверие, понимаешь. Мы ведь столкнулись с народом, который свято соблюдает закон. Редкое свойство. Случайно показав своё уважение к их закону, я получил право играть с ними по правилам. Причём для всех нас. А так в разы проще взаимодействовать, потому что общение получается предсказуемым. Да ты видел.

— Да, видел, как мы с ними сражались. — Егор иронически рассмеялся. Но тут же снова стал серьёзным. — Мы даже вот так, по правилам, не смогли бы выиграть, да?

— Это ещё вопрос, какие у них правила для настоящей войны.

— Разве у нас была не настоящая?

— В самом начале — вполне себе настоящая. И нас гнали через пол-Серта, да со свистом. А потом началась сессия спортивных состязаний. И это, прости, совсем другой коленкор. Мы в спортивных состязаниях себя показали хорошо, но что было бы, если б дело дошло до сражений на полном серьёзе — мы не знаем.

— А может быть так, что ещё дойдёт?

— Ну… Для того мы и договариваемся, чтоб не дошло. Твоей сестре придётся выйти за их парня, а Серёге — жениться на наследнице главы клана. А дальше мы будем строить свою жизнь и присматриваться друг к другу. Говорю же — может, поладим.

— И построим против них оборонительные укрепления?

— Придётся.

— А не получится ли так, что Нава и Серге окажутся у них на положении заложников?

— Об этом следовало бы думать, если б мы планировали рано или поздно нанести им коварный удар в спину. Тогда безопасность твоих брата и сестры оказались бы под угрозой, верно…

— А разве Совет не планирует именно такой шаг?

Я внимательно посмотрел на сына.

— Наверное. Но, понимаешь… Мой голос будет значить очень много. И я буду против. Я буду против ровно до того момента, пока не увижу, что иного выхода нет.

— Разве ты можешь противиться воле императора?

— Противиться? Нет, конечно. Но войска надо будет вести через мои земли. И саботировать это дело мне будет проще, чем кому бы то ни было в Империи. Причём так, что особо и не подкопаешься. Самое главное, что император это понимает. И Совет лордов тоже понимает. Им придётся считаться с моим мнением. Есть ещё один момент — на пустом месте войны не начинают. Такую роскошь может себе позволить какой-нибудь второсортный князёк с владеньицами размером с его седалище. У него мало земли, мало подданных и, соответственно, мало ответственности. Однако ответственность растёт в геометрической прогрессии в зависимости от пространства и количества населения. Так что у государя она почти вселенская. И просто так он войну не начнёт. Понимаешь?

— Да.

— Очень хорошо.

— Но в политике бывает всякое, так? И даже войны, начатые ради престижа, а не потому, что иначе никак.

Егор разговаривал уверенно, и я вдруг понял, что он вырос. Да, опыта у мальчишки маловато, и мальчишеское прорывается, но при этом суждения у него не поверхностные. Внимание к мелочам, которое, похоже, дано от природы, и оно едва ли куда-то пропадёт. Умение анализировать. Умение понимать. Толковый парень. К нему надо присмотреться. Может, на него и написать очередное завещание?

— Бывает, верно. Посмотрим, что будет дальше. Риск существует всегда, но никого из вас, моих детей, я никогда не брошу. И всегда помогу.

— Нава, по крайней мере, не будет так уж сильно рисковать, — рассудил Егор. — А Серге придётся в случае чего по-мужски искать выход.

— Если государь и решится атаковать, то лишь после того, как мы откроем способ прицельно ставить порталы в нужные миры. Тогда, если вдруг что, будем проводить спецоперацию и вытаскивать Сергея. Не зря же я годами тренировал анакдерцев.

— Может, подумать об этом прямо сейчас? До того, как отправим его?

— И? С опорой на что, на какую информацию? Сведения, необходимые для осуществления подобной операции, должен для нас добыть сам Сергей. И вот когда добудет, сорганизуем план.

Егор почесал затылок исконно русским жестом и больше вопросов не задавал. Вместо этого он отвернулся и смотрел, как уходят вражеские отряды, смотрел очень внимательно, будто пытался составить реестр. А у меня щемило сердце при мысли о том, что этой войны могло бы и вовсе не быть. Если бы в самом начале вместо немедленного удара мы хотя бы попытались начать разговор, может быть, всё сложилось бы иначе. Сколько смертей… И чудо, что я не лишился ни одного действительно близкого человека — только давнего приятеля и друга, Седара.

С другой стороны, знал бы, где упадёшь, соломки б насыпал целый стог. Как бы я смог догадаться, что надо завести беседу, что есть шанс договориться, что грубым тычком в лоб нам не одолеть эти лезущие из неизвестного мира полчища?! К тому же на начальном этапе ни император, ни я не согласились бы за просто так отрезать соседям нашей землицы. А кочевники вряд ли с ходу увидели б в нас «своих», как сейчас — с чужими не может быть и речи о договорах и о союзных браках, это уже понятно.