Ярослав Коваль - Венец проигравшего

С другой стороны, знал бы, где упадёшь, соломки б насыпал целый стог. Как бы я смог догадаться, что надо завести беседу, что есть шанс договориться, что грубым тычком в лоб нам не одолеть эти лезущие из неизвестного мира полчища?! К тому же на начальном этапе ни император, ни я не согласились бы за просто так отрезать соседям нашей землицы. А кочевники вряд ли с ходу увидели б в нас «своих», как сейчас — с чужими не может быть и речи о договорах и о союзных браках, это уже понятно.

Да, то, к чему мы пришли, далось нам кровью, но иначе б не далось вообще.

Свадьбу предстояло играть на границе наших и их земель, но даже если б этого не было, я всё равно должен был поехать на север, чтоб увидеть, в каком состоянии хозяйство, селения и города. И не я один, конечно, отправлялся смотреть на последствия войны — многие из моих людей тоже. Это их работа, в конце концов. Айбихнэ и Ровна только-только освобождены, Джелену наверняка нужно будет восстанавливать, и хорошо, если только замок.

Область-то важная. Именно там пасутся отары самых тонкорунных моих овец, там самые лучшие для них укрытия, лучшие условия для выращивания. И лучшие пастухи, знающие своё дело от и до… Вот, пожалуй, Джелену я и отдам в лен Юрке, как только он отслужит положенное на госслужбе. Для него это отличный вариант, при должном внимании провинция будет приносить огромные деньги и мне, и ему…

— На фига мне это овечье захолустье?! — завопил сын, едва только я закинул пробное предложение. — Премного благодарен, но уж всучи кому-нибудь другому, будь добр, эту тухлую дыру.

— О как! — не удержался я.

Но обсуждать тут, пожалуй, действительно было нечего. Было бы предложено, а уж кому не по нраву мои подарки, тот может их не принимать. С доброй душой отдам земли другому сыну. Может, кто-нибудь из оставшихся оценит перспективы усердного хозяйствования.

Хотя было очень обидно за роскошную щедрую Джелену, чьи овечьи пастухи и стригали приносят мне едва ли не четверть всех моих доходов. Хороша дыра!

«Значит, малыш, продолжаешь метить на моё место, — думал я о Юрке. — Да ещё и умом не блещешь, к сожалению. Это намного печальнее. Что ж, очевидно, тут от тебя толку не будет». Надо отправлять его в столицы, служить в каком-нибудь ведомстве. Туда, где вреда от него будет поменьше.

И, раз решил, сразу же с половины пути завернул сына обратно, с наказом отправляться под начало Яромира и помогать ему. Раз ты не хочешь Джелену, то зачем тебе её смотреть?

К моему удивлению, зато вполне отвечая самому заветному желанию, оказалось, что мирных жителей и в самом деле почти не тронули, вообще побеспокоили в меру. Они встречали меня радостно, с явственным облегчением, однако следов зверств, пожарищ, массовых убийств или даже грабежей не нашлось. Откуда же такая шумная радость? Мне с удовольствием и наперебой предлагали угоститься свежим сидром, молоком или простоквашей, и столы накрывали успокаивающе щедрые. Значит, еды хватает.

Аканш только головой покачал, когда я задал вопрос. И терпеливо объяснил: им просто важно знать и видеть своими глазами, что лорд сумел решить проблему, прекратил войну, и жизнь возвращается в привычное русло. Это самое-самое главное. Любой крестьянин хочет лишь, чтоб бытие катилось по накатанному, никуда не сворачивая, и каждый день ничем не отличался от предыдущего. Мир вернулся к полной предсказуемости. Вот они и радуются. Всё остальное их интересует мало.

— Что говорят среди крестьян? — спросил я Рехаба.

Тот поспешил успокоить:

— Говорят, что с господином повезло: быстро прогнал врагов, ещё будет время спокойно доубирать урожай и до снега отвезти излишки на большую ярмарку.

— Чужаки серьёзно бесчинствовали?

— Намного меньше, чем можно было ожидать. Почти нет. Забрали часть фуража, часть провизии, но только мясное и хлебное, овощи и всякие там ягоды-грибы оставляли. Брали ещё домоткань, кожи, изделия, но меньше. Если забирали, то самое большее половину. Женщин не трогали. Не палили и не выгоняли из домов, с земли. Даже поля не топтали.

— Ладно тогда. Проследи, чтоб всем было объявлено — обещаю послабление по налогам.

— Стоит ли, милорд? — возразил младший помощник управляющего. — Хозяйство в полном порядке, убытков мало, а если господин пообещает, потом подать будет не собрать…

— Ты плохо слышал?

— Прошу прощения, милорд. Будет сделано.

Слухи путешествовали быстрее нас, и в каждом последующем посёлке меня встречали восторженно, словно триумфатора. Я теперь понимал, что да, народ радуется возврату к привычной жизни и временному освобождению хотя бы от части налогов. Но всё равно становилось стыдно, будто я украл чужое право на триумф. Откуда им, собственно, знать, что это не победа? Это, скажем так, ничья. Довольно удачная ничья.

Замок в Джелене был порушен, поэтому мы предложили сыграть свадьбу рядом с ровненской крепостью. Там имелись отличные луга, где должно было хватить места для гостей, табунов их коней, их шатров и наших ящеров, которым предстояло доставлять на север всё необходимое для торжества. А необходимого-то много, ой как много…

Переговоры и дипломатические торги ещё шли полным ходом, до завершения далеко, однако свадьбы — уже дело решённое, и их придётся играть так скоро, как только будет возможно, кочевники торопили, им не терпелось получить северные леса и болота в своё распоряжение и обосноваться там до снегопадов. Я едва успел спросить Сергея, действительно ли он готов жениться на дочке Мэириман. Действительно? Ну хорошо. Вот только понимает ли он, что жена будет дарить своим вниманием не только его?

— Понимаю. Её первый муж — неплохой малый. И первые мужья таким высокопоставленным женщинам нужны не для любви. Если грубо сказать, то для дела. Потому-то матушка моей невесты так радуется, что первым мужем Навы стал её сын. Он-то и будет заправлять всеми делами её земель, как Мутаггир управляет делами клана Адамант. Под контролем жены.

— Надо будет научить Дашеньку контролировать мужей… Тебе нравится Мангарева?

— Хедаль. Нравится. Умная девочка. Мне кажется, мы поладим.

— Я не ожидал, что это будешь ты. Думал, может, Юрий…

— Юрке самодовольство не даст посмотреть ни на одну женщину из их народа. У него едва ли хватит характера и ума стать настоящим главой семьи, но считаться таковым он желает при любых обстоятельствах. Что же касается всего остального… Думаю, у Юрки нет шансов заинтересовать собой Хедаль.

— А у тебя?

— Уже удалось, отец. Ты же видишь.

— И тебя не смущает то, что считаться главой семьи ты не будешь?

— Мне плевать, кем я буду считаться. Меня интересует только реальное положение дел. Да, для того, чтоб стать реальным главой семьи, нужно обладать силой характера. Это Алек нам всем продемонстрировал. Я тоже справлюсь.