Звереныш - Рита Хоффман

звания все еще казались ему не более чем пустым звуком, просьба Райнхольда имела вес. И дело не в том, что он носил королевский венец, а в том, что он оказался хорошим отцом, которого у Вольфа никогда не было.

Дождавшись кивка, Райнхольд сказал:

— Тогда пойдем. Я хочу лично рассказать сыну, что вам больше не нужно прятаться в саду королевы.

Пока они с королем неторопливо шли по переходам Грайхайма под лязг кольчуг стражников, Вольф размышлял.

Король догадывался о том, что он владеет некой силой, и его мейстер тоже. Сурдри знал об этом точно, а множество слуг, наверняка распускающих слухи, видели, как упавший с башни мальчишка снова задышал. Еще была Элизабет, ставшая свидетельницей того, как разум вернулся к шуту…

«Тайну не сохранить, когда о ней знает столько людей, — с тоской думал Вольф. — Неудивительно, что Второму Свету приказали наблюдать за мной…»

Его терзали сомнения. С одной стороны, он выполнил главное поручение хагазусс — подобрался к Леонхарту и заручился доверием короля. С другой — стал героем слухов и привлек внимание Неопалимого Престола.

«Ничего не понимаю… Я справился или подвел Иных? Сурдри доволен или пришел в ярость, когда Райнхольд заговорил с ним об этом?»

Вольф не заметил, когда переходы превратились в покои эрбпринца — так глубоко погрузился в собственные мысли. Райнхольд положил ладонь на его плечо, и он вздрогнул, поднял голову и уставился на сидевшего за столом Леонхарта. Перед эрбпринцем лежала раскрытая книга, свеча, стоявшая рядом, почти догорела.

— Отец?.. — Леонхарт медленно слез со стула и выпрямился.

— Оставайтесь здесь, — приказал Райнхольд стражникам, прежде чем закрыть дверь перед ними. — Я слышал, что вы играли в кости в королевском саду.

Бледное лицо эрбпринца покрылось пятнами румянца, но голову он не опустил.

— Да, отец, я не должен…

— Ну-ка… — Райнхольд прошел к камину, сел прямо на медвежью шкуру, брошенную на пол, и велел: — Подойдите, оба. Я кое-что вам покажу.

Переглянувшись, Вольф и Леонхарт расположились по обе стороны от него. Райнхольд отцепил от пояса небольшой мешочек и вытряхнул из него на ладонь всего одну кость — отполированную до блеска тысячами касаний.

— Когда я не знаю, какое решение принять, она всегда помогает. Ее передал мне отец.

— Дедушка? — удивился Леонхарт.

— Тот, который верил в господина Блицерона? — в свою очередь уточнил Вольф.

— Точно, он самый, — подтвердил Райнхольд. — Он привез ее с севера, сказал, что встретился там с вёльвой и она благословила его в священной роще, а после подарила кость. Это было неподалеку от земель Отмара, Вольф. Возможно, однажды ты сможешь побывать там. Эта кость никогда не ошибается.

— Факельщик говорит, что любое гадание… — начал было Леонхарт, но король махнул рукой, вынуждая его замолчать.

— Факельщик заучил Вечные Манускрипты и думает, что он умнее всех. Но ведь наши предки как-то жили без вмешательства Светочи, верно? — мягко спросил он.

— Пожалуй, — неуверенно согласился эрбпринц.

— Вы можете играть в кости. Но только до тех пор, пока не начнете ставить деньги. — Райнхольд погрозил им пальцем. — Вы ведь не хотите проиграть последние брэ? Азарт делает людей глупыми, а королевству не нужен еще один глупый рыцарь и такой же глупый будущий король.

— А Элизабет? — тут же спросил Леонхарт.

Мягко улыбнувшись, Райнхольд с сожалением ответил:

— С женщинами все непросто, ты ведь знаешь.

Между отцом и сыном проскользнуло нечто, чего Вольф не понял, но ощущение накрыло его с головой: тепло, смешанное с горечью, будто в кустах роз вдруг обнаружилось змеиное гнездо.

— Я должен уехать ненадолго. Но на этот раз ты остаешься не один. — Райнхольд неожиданно приобнял Вольфа за плечи и притянул к себе. — Юнкер фон дер Нордмарк получил королевское разрешение находиться рядом с тобой.

Недоверие на лице Леонхарта сменилось удивлением, а затем — снова недоверием. Он нахмурился, явно ища подвох.

— Почему он?

— Потому что твоя дружба с Элизабет слишком волнует некоторых господ, — фыркнул Райнхольд. — И потому что этот мальчишка спас мою жизнь. И жизнь шута. Достаточно подвигов для того, чтобы заслужить доверие, как ты считаешь?

— Более чем, — согласился Леонхарт.

— Теперь я должен заняться очень важными королевскими делами. — Мягко коснувшись щеки сына, Райнхольд вздохнул. — А вам пора спать.

От Вольфа не укрылось, с какой любовью Леонхарт прильнул к ладони отца, прежде чем тот отнял ее. Сердце снова дрогнуло. Внутри смешались зависть, уважение и отражение чужой нежности, разделить которую он не мог ни с кем.

Будто почувствовав что-то, Райнхольд заговорщицки прошептал:

— Если вы никому не расскажете, я могу позволить вам остаться здесь вместе. И возможно, вы будете болтать всю ночь, что я, несомненно, не поддерживаю, но никогда об этом не узнаю.

Он поднялся, увлекая их за собой, а затем подвел к кровати. Откинув полог, Райнхольд жестом велел сыну забираться в постель. На немой вопрос, застывший в глазах Вольфа, он тихо ответил:

— Я разрешаю. И доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть.

Король улегся на подушки, одной рукой обнял сына, а другой — Вольфа, тело которого, казалось, обратилось камнем. В тишине покоев эрбпринца трещали поленья, полог над кроватью, пусть и не закрытый полностью, удерживал тепло. Вскоре веки отяжелели, и, перестав противиться дреме, Вольф уткнулся носом в грудь Райнхольда. Он не помнил, обнимали ли его так прежде, как не помнил, был ли когда-то настолько спокоен.

Король затянул незнакомый мотив, его грудь пришла в движение. С трудом приоткрыв глаза, Вольф посмотрел на Леонхарта — его ресницы трепетали, подбородок дрожал. Не желая подглядывать за чужими слезами, он снова зажмурился и вдруг понял, что напевает король, — колыбельную.

Колыбельную для горячо любимого сына, которую никто никогда не пел для Вольфа.

Закрывай глаза, мой маленький принц, не страшись кошмаров ночных.

Я укрою тебя от всех темных сил и любых напастей иных.

Грозным воином встану и вскину меч — в эту ночь не сомкну я глаз,

Буду бдеть в изголовье, защищая тебя от цвергов и альвов проказ.

Твой отец — это щит, запомни, мой принц, отчий замок — надежный кров.

Не бойся, не надо, холодных зим и воющих злых ветров.

Пусть голодные тени гонят во тьме ведьм и троллей с далеких гор —

Твой отец не опустит меч, победит темноту и мор.

Но однажды, мой принц, годы спустя, ты сам станешь щитом.

Для народа, семьи, старого короля — но это будет потом.

Много весен и зим ты увидишь еще, завоюешь много земель,

И вернешься сюда, к седому отцу, под защиту святых елей.

В ясный день ты получишь священный венец и терновый