Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

Я полулежала на боку, разглядывая до боли яркое пламя костра. Алые огненные искры устремлялись в иссиня-черное небо, растворяясь и потухая на полпути. Темно-зеленая листва плотным пологом отгородила нас от берега, но ушли мы не так уж и далеко: шагов на двадцать.

Я решила, что люди больше не смогут причинить вреда Волкам. Потому что здесь, в этом мире, выбирая между этими двумя, Жизнь однозначно склонялась к последним. Потому что они не убивали ни за что ни про что, просто увидев существ на противоположном берегу. Я решила.

Тихий-тихий шорох в кустах: шаг-другой-третий. Полупрозрачная тень опустилась по ту сторону костра. Сидим и смотрим. Даже не друг на друга, а в огонь между нами. Но каждый чувствует на себе взгляд другого.

– Что ты хочешь с ними сделать?

Он даже разговаривал со мной как-то по-другому, не как раньше, а словно чувствуя, что теперь здесь главная я. Потому что так и было. Потому что я больше не испуганная девчонка, глупо разыгрывающая из себя посланницу Духов. Я – ведьма. Я – Жизнь. И я пришла вершить свой суд.

– Сожгу корабли. Они больше не смогут плавать по реке, а стрелы и шэриты с того берега не долетят. Даже если в итоге они и переправятся вплавь, то будут как минимум равны с вами в возможностях. А воины вы прекрасные и свой Лес отстоять сумеете. Впрочем, не думаю, что до этого дойдет: они, скорее всего, просто испугаются и уйдут, оставив вас в покое.

– Ты не вернешься?

Я грустно покачала головой:

– Нет. Мне здесь не место. Мне вообще нигде не место. Вольная странница: пришла – ушла. А кроме того, чтобы сжечь корабли, мне нужно переправиться. Насколько я знаю, первый священный закон гласит, что Волк, переправившийся через Редлеол, не может вернуться.

– Но ты же не Волк.

– Тогда, наверное, тем более.

Он опустил голову и замолчал. Я встряхнулась:

– Пошли. Чем дольше сидим – тем меньше хочется куда-то идти, а надо.

Волк согласно кивнул, поднимаясь и подавая мне руку.

Две тени заскользили по сумеречному лесу. Ветви не качались от неосторожного касания руки, листья не приминались под тяжестью стоп, птицы не поворачивали головы вслед тем, кто был в лесу гораздо более «своим», нежели они, птицы. Волк и ведьма.

Река встретила холодом и тишиной. Волк остановился, кусая губы и не зная, что сделать и что сказать. Хотел остановить и знал, что не имеет права.

– Кто они такие? – беспомощный вопрос, чтобы хоть как-то потянуть время.

– Люди…

– За что они нас… так?!

– За то, что вы не такие, как они.

– И все?

– Да…

– Глупцы!

– Нет. Просто… люди…

Молчание. Тихий-тихий шепоток воды.

– Запомни меня такой, Волк.

– Запомню.

Вытянула руку ладонью вперед. Горько, насмешливо:

– Тогда – прощай?

Секундное касание холодных пальцев:

– Прощай.

Он резко развернулся, и черная тень скользнула под полог леса.

Вот так, ведьма.

Я быстро разделась, сложила ненужную больше одежду в аккуратную стопку и медленно вошла в холодную воду. Река была широкой, но вроде бы почти без течения. Что, вспомним родимый Ашред?

Я осторожно, бесшумно рассекала воду, боясь разрушить и без того нестабильное маскирующее заклинание. Вылезла на другой берег, вытащила сумку и не глядя надела первое попавшееся под руку платье.

Не выдержала и оглянулась. На том берегу черная тень в плаще приветственно вскинула руку. Дождалась ответного зеркального жеста и скрылась в лесу. Я развернулась и побрела прочь.

Мир был гораздо счастливее, пока люди не придумали дурацкое слово «прощай»…

ГЛАВА 7

Корабли стояли цепочкой – семь штук, и все возле берега. Для заклинания – лучше и не придумаешь. Недолго думая я закрыла глаза и, сложив пальцы лодочкой, шибанула по ним цепной молнией. Судна вспыхнули, как щепки в печи, одно за другим обращаясь в серый пепел. На некоторых были люди, носившиеся по палубе, как муравьи по муравейнику, и оглашавшие воздух дикими криками. Дураки – могли бы и заметить, что мой огонь уничтожал исключительно корабли, не трогая живую плоть. А не кидаться с воплями в воду, ломая себе по дороге (по полету ли) ноги.

Черная тень растворилась в темноте прежде, чем пострадавшие (исключительно от собственной паники) сумели разглядеть виновницу своих злоключений.

Теперь – более сложное. Найти колдуна. И наставить на путь истинный. Уничтожить в самом крайнем случае.

Мага я искала долго, пришлось обшарить почти всю стоянку людей, черной прозрачной тенью просачиваясь между палатками и тщательно избегая ярких пятен света от полыхавших костров. Уже почти отчаявшись, я совершенно случайно наткнулась на него, сидящего возле самой воды и грустно смотрящего на другой берег.

Я, не таясь, вышла и встала напротив:

– Ну и зачем?

Он внимательно окинул меня взглядом и пожал плечами:

– Заплатили.

Я презрительно скривилась:

– А своя голова на плечах есть? Или опухла от обилия информации и отвалилась еще на первом курсе Храма?

Он горделиво вскинул голову:

– На втором!

Не будь я так зла и расстроена – фыркнула бы от смеха, такое самодовольство шло от этого недоучки.

– И что же мне теперь с тобой делать? Убить?

Он усмехнулся:

– Попробуй! Не сумеешь!

Я скептически вздернула бровь, откровенно веселясь:

– Я? Убить какого-то недоумка, извини, недоучку, верхом мастерства которого является – слепить два недоделанных шэрита распыляющихся от любого крика?

Он, оценив свои способности и прикинув мои, хмуро промолчал. Потом решился:

– Чего ты хочешь?

– Клятвы, – не задумываясь ответила я. – Что ты никогда больше даже косвенно не станешь вредить Волкам.

– Да кто ты такая, чтобы я тебя слушался! – взъярился загнанный в угол колдун.

Я медленно приблизилась, давая ему увидеть бесконечную черную бездну в глубине зрачков:

– Я? Ведьма. Просто ведьма.

Он медленно вытянул вперед руку и произнес смертельную клятву-заклятие. Каждое слово раскаленным молотом ударяло по слуху. В воздухе вспыхнуло сияющее кольцо и тут же растворилось. Клятва была принята.

Я развернулась и молча пошла прочь. Он мог, конечно, ударить в спину. И даже, наверное, хотел. Но знал, что первое же слово заклятия станет для него последним. Потому что я-то доучилась до конца.