Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

– Хватаешься руками за трос, сильно отталкиваешься и поджимаешь ноги, – коротко проинструктировал Шан. – Все поняла?

Я кивнула.

– Ну тогда давай на счет три. Раз, два, три! – Я оттолкнулась, ощутила сильный толчок в спину – для ускорения – и с диким визгом полетела вниз!

Луг летел в лицо, смазываясь одним ярко-зеленым пятном; ветер вышибал слезы и из глаз…

– Хочу еще раз! – закричала я в сторону обрыва, едва поднявшись на ноги.

– Отцепляйся давай! – Слова донеслись пополам со смехом. – В другой раз как-нибудь!

Я не стала канючить (тем более что, прикинув крутизну обрыва, лезть назад я совершенно не захотела, а другого способа прокатиться еще разок, похоже, не существовало) и быстренько расстегнула пояс. Он, как живой, уполз обратно наверх.

Через пару секунд до меня донесся восторженный крик Шана и запоздало дошло, что он намного тяжелее меня, а значит, и улетит Дальше, а я стою… прямо у него на пути!

Дико заорав, я увидела несущегося на меня Волка, представила уже было себя размазанным мокрым пятном по траве и приготовилась пасть смертью храбрых, как почувствовала, что меня подхватили крепкие мужские руки и сильно сжали, не давая упасть. Дальшемы неслись уже вместе, дружно вопя от щенячьего восторга.

– Невероятно! – восхищенно воскликнула я, аккуратно ссаженная на травку, – ноги от избытка адреналина держать отказывались. – Как ты только сообразил меня подхватить? Лежала бы сейчас, размазанная по земле.

Волк небрежно пожал плечами – дескать, не лыком шиты! Но при взгляде на его довольную смеющуюся физиономию в мою душу вдруг закралось ужасное подозрение…

– Шан? Ша-а-а-а-ан!

– Что? – невинно откликнулся он.

– Ты это не сообразил, – обвинительно припечатала я. – Ты это спланировал!

Глядя на мое перекошенное лицо, он понял, что соврать не удастся, и нарочито небрежно пожал плечами:

– Ну и что? Тебе же понравилось!

– Ах ты! А если б у меня инфаркт случился? – Я попыталась стукнуть его кулаком по спине, но не вышло.

Он ловко поймал мои руки, насмешливо заглянул в «негодующие» глаза:

– У тебя? Вряд ли!

А потом мы дружно сползли на травку и стали хохотать из-за ничего. Просто от переизбытка чувств.

Оскорблять такую полянку костром мы не стали, обойдясь без огня. Шан, сходив в лес (как он залез по обрыву и спустился вниз – не знаю, но не на тарзанке), принес штук пять крупных сочных оранжевых плодов. Что это такое – не признался. Заверил, что «вроде бы» не ядовитые. А я, воровато оглянувшись по сторонам, выудила из неприкосновенного запаса шесть плюшек и бутылку красного вина.

– Это что? – подозрительно спросил Шан, глядя на бутылку, мелодично расстающуюся с бордовым содержимым.

– Вино, – непринужденно ответила я и, поймав его недоуменный взгляд, поспешила добавить: – Перебродивший виноградный сок.

Волк с интересом поднял кружку, принюхался к плескавшейся о стенки жидкости:

– Странно пахнет. А что значит «перебродивший»?

Я закусила губу, мучительно подбирая слова:

– Ну это когда в нем крепость появляется… Ну не винодел я – не знаю!

Он с усмешкой посмотрел на меня, прикинул, что толком объяснить я все равно не смогу, и кивнул:

– Неважно. Мы им хоть не отравимся?

– Нет! – облегченно заверила я, довольная окончанием допроса. Я с опаской надкусила странный плод – у фрукта оказался сладкий, чуток терпковатый вкус, слегка вяжущий во рту.

– Вкусно, – кивнула я, всматриваясь в сочную крупитчато-волокнистую мякоть.

Посреди плода оказались две длинные коричневые косточки. Сок вытекал и струился по тоненькой кожуре, подбираясь к пальцам.

Волк кивнул с набитым ртом, прожевал и изумленно уставился на надкушенную плюшку.

– Что? – смутилась я, поднося выпечку к носу – вроде бы свежая, но кворр ее знает.

– Это что? – спросил он, беря во вторую руку вторую булочку.

Я пожала плечами:

– Плюшки. Выпечка такая. У вас так не пекут?

Он только помотал головой: рот опять был занят. Блаженно прищурился, как кот на солнышке. Я рассмеялась:

– Хочешь – возьми все. У меня еще есть.

Он недоверчиво протянул руку, ожидая подвоха.

– Возьми-возьми, – подтвердила я. – Мне не жалко.

Он, довольный, сгреб все плюшки в охапку, но потом, что-то вспомнив и резко погрустнев, с сожалением вернул одну на место. Видимо – мне.

– Иньярра?

– Ууу? – поинтересовалась я с набитым ртом. Мне, в отличие от Волка, плюшки были не в новинку, так что я в основном налегала на плоды.

– Ты, получается, раньше не знала наших традиций и обычаев?

Я пожала плечами:

– Да я и сейчас их не слишком-то знаю.

– Но все-таки. Какой из тех, что ты знаешь, тебе показался самым ужасным?

Я задумалась. Потом решилась:

– Два: первый – кидать гостей в каземат до выяснения, кто они и чего хотят. Второй – что женщина может выбирать только из мужчин своего клана, которых, собственно, раз, два – и обчелся.

Волк неопределенно хмыкнул:

– Ну до сих пор никто не жаловался.

– А они ведь и не представляют, что может быть по-другому, – рассеянно откликнулась я, дожевывая шкурку.

– Так оно и к лучшему, – удивился Шан. – А то бы мучились, страдали.

– Для вас – лучше, для них – нет, – усмехнулась я. – Потому что я сомневаюсь, что они бы молча страдали и мучились – скорее устроили бы восстание и установили матриархат!

– Жуть, – содрогнулся Волк.

Я лукаво прищурилась:

– Да, Шан, женщины – страшная сила. Так что нас лучше не злить.

– Я видел, – согласно кивнул Волк.

Я, подавая пример, подняла вверх кружку с вином и громогласно возвестила:

– Ну за нас с вами и за кворр с ними!

И, звучно чокнувшись с Шаном, душевно глотнула. Вино терпкой струйкой пролилось в горло, медленно поползло в желудок, оставляя огненную дорожку следов. Крепленое, поди.

Волк тоста не понял, но вино пригубил. Подзадумался, облизнулся и приложился уже всерьез. Профессионально, с удовольствием.

– Залпом пить не советую! – прошипела я – голос ушел куда-то вместе с вином.

– Почему? – удивился Волк.

– Опьянеешь быстро, – пояснила я.

– А пьянеть – это как? – наивно спросил он.