Андрей Кощиенко - Студентус вульгарис

Стэфи, виновато втянув голову в плечи и покраснев, быстро сунула мне его в руку.

Её бокал я пристроил с другой стороны головы. Белого мрамора бюст, коричневая деревянная подставка под ним и два бокала красного вина по бокам.

Не авангард, но тоже неплохо смотрится… — решил я, окинув взглядом созданную композицию.

— Прошу вас — знакомьтесь! — подал голос, молчащий во время моих манипуляций ректор, и сделал жест рукою назад, на стоящего позади мужчину, — это ваш преподаватель. Магистр тёмной магии — барон Николас Сайвери! Он тоже приглашён сегодня императором. А это, как вы уже наверняка поняли, Николас, это ваши ученики.

Ректор тождественно указал на нас правой рукой.

Удачненько мы познакомились… Будучи застуканными за распитием запрещённых напитков… — подумал я, делая поклон. Стефи сделала реверанс. Николас поклонился нам в ответ и, вернувшись в вертикальное положение, молча, продолжил нас рассматривать, заложив руки за спину. Я тоже принялся разглядывать его.

Сайвери был крепким на взгляд мужчиной с густой, тёмной шевелюрой на голове, серыми, под насупленными бровями глазами и горькой складкой в уголке тонких губ. Одет он был почему-то не в мантию, а в камзол и брюки светло-коричневого цвета. На камзоле ярко желтели небольшие золотые пуговицы.

Пауза взаимного изучения затянулась.

— А вы… — наконец открыл Николас рот, но закончить начатую фразу не успел.

— Та-та-та-та! Та-та-та-та!

По залам разлетелся звук маленьких горнов. Трубили герольды, парами стоящие у дверей.

— Та-та-та-та! Та-та-та-та!

— Гостей приглашают в большой тронный зал, — сказал ректор, — пойдёмте!

Я подал руку Стефании и мы, вместе со всеми, устремились к выходу. Пройдя пару коротких коридоров, сквозь распахнутые высокие сводчатые двери белого дерева, мы вошли в главный зал… Стефи опять закрутила головой, и я тоже, правда не так шустро как она, глянул по сторонам. Надраенный паркет янтарного цвета, отражал в себе два ряда огромных люстр под высоченным потолком, сияющих сотнями магических свечей каждая. Светлые стены, белого мрамора с тёплой желтоватой искоркой, гармонирующей с цветом паркета. В конце зала, по центру, на возвышении со ступеньками — трон под балдахином тёмно-вишнёвого цвета, пока ещё пустой. Ниже и сбоку, ещё четыре кресла с высокими спинками с изображением большой золотой короны на спинке. Похоже для членов императорской семьи. По ступенькам, более тёмного оттенка, чем стены, сбегает темно-вишнёвая дорожка, заканчиваясь на последней из них. На левой половине зала, ближе к трону приткнулось здоровенное белое дерево без листьев, но с большим количеством веток.

Дерево увешано множеством прозрачных шаров, внутри которых что-то переливается и мерцает различными цветами. Красным, жёлтым, густо-синим, светло-голубым и зелёным. Справа от трона расположился оркестр. Гостям же предоставлялся весь оставшийся участок зала. Между троном и гостями — редко стоящие друг от друга стражники в начищенных до зеркального блеска доспехах.

Да ничего так, — неспешно оглядев зал, оценил я, — вполне императорский. Конечно, с Эсферато не сравнить, но для местных… Сойдёт.

— Его императорское величество, Альвеар Хайме! — под звуки оркестра заигравшего бравурный марш возвестил мажордом, — её императорское величество — императрица Анжелина Хайме! Его императорское высочество, старший принц Георг Хайме! Её императорское высочество, супруга Георга Хайме, — принцесса Алисандра! Его императорское высочество, младший принц — Диний Хайме! Её императорское высочество, принцесса Сюзанна Хайме!

Мажердом частил как из пулемёта, торопясь объявить выходящих друг за другом членов императорской семьи.

Хм… а ведь младший принц и принцесса почти мои ровесники, — кланяясь вместе со всеми, подумал я, — всего на год старше…

Император с семьёй неторопливо расселись каждый на свои «стульчики» и музыка стихла. Дворяне, присутствующие в зале разогнулись, а дамы вышли из позы «глубокий реверанс».

— Мои верные подданные!

Выдержав паузу, и дождавшись полной тишины в зале, император начал свою поздравительную речь.

— Снова, как и прежде, я рад видеть вас в своём парадном зале! Минул ещё один год. Наша империя…

И бла-бла-бла, — прокомментировал я про себя, переключаясь на разглядывание императорской семьи, сидящей совсем недалеко от меня с торжественным видом и внимательно слушающих своего императора. Однако если у старшей её половины, это получалось, то у младшей выходило не очень. Видно было, что Сюзанна и Диний, хоть и делают серьёзные лица, но в мыслях они, похоже, где-то «не тут».

Хорошо, что хоть кто-то не в розовом… — подумал я, рассматривая принцессу, — то ли вкус есть, то ли мозги…

На Сюзанне было белое, шитое серебром платье с большущими «плечами». Пушистая копна густых тёмных волос была зачёсана назад и скреплена множеством серебряных заколок разных форм. Немножко вытянутое лицо с выступающим вперёд упрямым подбородком. Большие, круглой формы глаза и широкие тёмные брови.

Принц — в тёмно-синем. Тоже, как у сестры тёмные волосы, тёмные глаза и шевелюра из вьющихся волос. Но в плечах не широк. И в лице — мягкие, тонкие линии. Что-то женственное. У старшего личико посуровее будет… И плечи у старшего — «шЫреее». Императрица — в зелёном строгом платье. Никаких открытых грудей, голых плеч. Аристократическое лицо с внимательным взглядом карих глаз. Светлые волосы, уложенные в высокую причёску на голове. Выражение лица — холодное и даже, можно сказать высокомерное. Не то, что у её улыбающегося мужа. Похоже, император уже слегка успел «принять» в честь праздника и пребывает в неплохом настроении…

— Поздравляю вас всех с Новым Годом и желаю, что бы наша империя стала ещё богаче, сильнее, и могущественней!

Разглядываемый император закончил речь и зал разразился громкими аплодисментами, прерывая моё изучение императорской семьи. Оркестр заиграл что-то весёлое. Между гостями стали сновать слуги, разнося на подносах высокие фужеры, наполненные вином светло-янтарного цвета. Гости шустро разбирали бокалы, высоко поднимали их вверх и громко произносили здравницы императору, его семье и империи. Посмотрел я на это веселье, царящее вокруг, посмотрел, и стало мне как-то грустно.

Я бы тоже мог сейчас веселиться… а вместо этого сижу чёрт-те где, черти с кем и черт-те в чём…

Я цапнул с проносимого мимо подноса фужер и, не обращая на удивлённые глаза ректора, и тех, кто с ним, поднял руку и произнёс: Стешасс алай векссаа, Бассо!!

Что в переводе с Эсфератского означало — Будь здоров, Басссо!