Дьяволы - Джо Аберкромби

— Туда! — прошипела Баптиста. — Может, мы сможем выбраться через пролом! — она пошла к лучам дневного света из дыры, оставленной тараном, одной рукой отталкивая плавающий мусор в сторону, а в другой держа обнажённый кинжал.

— Чёрт возьми, — пробормотал Бальтазар. Броситься в открытое море — это не план, это то, что человек вынужден сделать, когда все остальные планы закончились и провалились, но пришлось последовать за ней. Громко ругаясь, он залез в ледяную воду. Из-за полного отсутствия каких-либо других идей и непреодолимого нежелания оставаться в одиночестве. Баптиста была несносной, но значительно меньше, чем покрытые ракушками союзы человека и морского существа, которые вторглись на судно. Саркомантические эксперименты императрицы Евдоксии были, несомненно, впечатляющими с теоретической точки зрения — и Бальтазару было очень любопытно увидеть, какие некромантические возможности может предложить размывание границы между человеком и животным — но на самом деле он не был заинтересован в общении с живыми образцами вблизи. Они, казалось, почти не разговаривали и пахли отвратительно.

— Вот. — Баптиста положила руку на таран и пригнулась, готовясь поднырнуть под него. — Помоги мне с...

Кто-то выскользнул из тени и прикоснулся к её лбу. Высокий мужчина с длинными конечностями и прилипшей к телу мокрой одеждой. Бальтазар в шоке отступил назад, угодив в болтавшуюся сеть, но Баптиста застыла, вода пенилась вокруг её бедер.

— Бальтазар Шам Ивам Дракси, полагаю? — спросил мужчина, элегантно приподняв бровь.

— Ты знаком с моей работой? — не смог удержаться от вопроса Бальтазар.

— Нет… — мужчина ухмыльнулся. Улыбку можно было отнести к эталонно зловещим и угрожающим. — Но твое имя всплыло… — Баптиста медленно повернулась, мокрые волосы прилипли к нахмуренному лицу. Она взглянула на Бальтазара с гораздо большей враждебностью, чем обычно. — В списке… — во лбу у неё торчала игла, а с неё свисал небольшой клочок окровавленной ткани с вышитой руной. — Людей, которых мне было поручено убить.

Слова «поручено убить» Баптиста произнесла с ним одновременно.

— Чёрт возьми… — пробормотал Бальтазар, неохотно отступая тем же путём, которым он так неохотно пришёл, столкнулся с плавающей бочкой и едва не упал в холодную воду.

Этот человек был френомантом. Манипулятором умов. Дисциплина, которую Бальтазар находил особенно отвратительной не только из-за привычки её практиков красть свободную волю других, пробираясь в их плоть, как девица в новое платье, но и потому, что они неизменно верили, будто проникновение в ментальную сферу делает их умнее всех остальных. Он был Бальтазар Шам Ивам Дракси. Ум составлял его главную ценность! Хотя, конечно, он чувствовал себя менее проницательным, когда Баптиста шла к нему с кинжалами в руках, жаждой убийства в глазах и руной контроля на лбу.

— Могу ли я предположить, — сказал отчаянно тянувший время Бальтазар, оглядывая затопленный трюм — несомненно самое безнадёжное место для магической дуэли, которое только можно себе представить, — Что у меня появилась привилегия обратиться к члену ковена императрицы Евдоксии?

— У тебя есть, — сказали Баптиста и колдун вместе.

— Какая потеря для тайного сообщества! — горячился Бальтазар. Подготовка была ключом к победе, и вот уже несколько недель он обнаруживает себя бесконечно выведенным из равновесия, бесконечно импровизирующим, бесконечно вынужденным полагаться на любую ерунду, которую ему подкидывает случай. — Как я знаю, она была среди ведущих практиков своего поколения. Мне даже говорили, что она может метать молнии!

— Я видел это собственными глазами.

Бальтазар поверил этому ещё меньше, чем в последний раз, когда это услышал:

— Я могу только мечтать стать свидетелем такого подвига, — пробормотал он.

— Маловероятно, — сказала Баптиста, — Потому как Евдоксия мертва. — за её спиной, словно высокая тень, колдун прошептал:

— И ты скоро будешь.

Он улыбнулся, и Баптиста улыбнулась. Такая улыбка вообще не подходила к её лицу.

Подниматься по верёвкам оказалось сложнее, чем можно подумать. Как по ступенькам из желе. Не помогала и задранная палуба протараненного корабля — мачты наклонились к позолоченной галере под головокружительным углом.

— О, Боже, — прошептала Алекс, поднимаясь, — О, Боже, о, Боже. — честно говоря, божественное вмешательство казалось маловероятным. Бог заставил людей толпиться в своих церквях, наполнять свои тарелки для пожертвований и жить по своим Двенадцати Добродетелям каждый день, приходящийся на святого — то есть каждый день в году, и насколько она могла судить, Он редко заступался за них, поэтому шансы на отправку ангела такому безбожному куску дерьма как она были близки к нулю. Но она продолжала повторять слова, несмотря ни на что. — О, Боже, о, Боже, о, Боже, — рука за рукой, нога за ногой, её руки горели, её ноги горели, её легкие горели, она поднималась всё выше и выше.

— Вот. — прямо над ней Солнышко присела на рею. Самая нижняя рея, на которой висел нижний парус. Она схватила запястье Алекс и потянула, используя весь свой вес. Этого веса в ней было как в корзине моркови, но Алекс была очень благодарна за этот жест. Наконец она вскарабкалась и встала, балансируя на том, что по сути было не больше, чем толстой палкой, скрипящей от ветра. Она сжала мачту, как самое ценное сокровище.

— Не смотри вниз, — сказала Солнышко.

— Что? — Алекс, конечно, сразу же посмотрела вниз. Солома горела посередине палубы, дым клубился от их корабля, ветер относил его к большой галере. Она видела людей между скамьями. Солдаты в ярких доспехах карабкались к носу, прыгали через него в дымку на наклонённую палубу.

Константин был там, на своей платформе, махая им рукой. Он посмотрел на неё и улыбнулся? Спаситель, эти грёбаные зубы было видно за милю.

— Вот ублюдок, — прорычала она, но её крик превратился в отчаянный писк, когда мачта ещё немного накренилась. — Корабль тонет?

— Ну, в нём большая дыра. — Солнышко посмотрела вниз на таран галеры, пронзивший корпус. — Причём, ниже ватерлинии, так что…

— Мы взбираемся на мачту… — Алекс зажмурилась, пытаясь не слышать грохота убийств внизу. Пытаясь не замечать, как дым царапает её грудь с каждым вдохом. Пытаясь не думать о долгом падении. — Взбираемся на мачту тонущего корабля.

— Лучшая часть тонущего корабля, на которой можно оказаться.

— Как ты это вычислила?

— Это будет та часть, которая утонет последней? — Солнышко пожала плечами, костлявые плечи поднялись к длинным ушам. — Я