Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

— Теперь Игнат расскажет нам о сне, где он видел Иру.

Игорь Александрович медленно кивнул, не сводя с Игната глаз:

— Очень хорошо. Пожалуйста, — и подвинул к студенту стул.

Крылов шлепнулся на стул и принялся рассказывать всю историю с самого начала. Мужчины внимательно слушали. Игорь Александрович поощрительно кивал головой, и задавал множество уточняющих вопросов: а как стояли девушки? А что держали в руках? Ничего? Но тогда, может быть, ты заметил, как были повернуты руки — кистями внутрь или наружу? А манжеты, запонки или пуговицы, или что-нибудь такое было? А локти? Не заметил ли потертости курток на локтях? А джинсы на коленях протерты или просто выбелены красителем по моде? Сапожки ты точно узнал? По какой детали? Ах, по царапине. А пряжка какого была цвета? А скажи, пожалуйста, вот еще что…

Отвечая, Игнат так увлекся, что сам не заметил, как перешел ко второму сну, который сначала рассказывать не хотел: город, башни… Сочтут еще толкинистким бредом. Но теперь он спокойно и подробно описал непонятное поведение пса, беспокойство Ирининых спутниц, полученные ими плащи, и все остальное, вплоть до лодок, чистящих ров.

Как только студент закончил говорить, Мятликов налил ему воды из графина. Игнат глотнул — и чуть не задохнулся. Да это же чистый спирт! Или водка, что с непривычки не лучше. Автор не знаком с реальными лицами на упомянутых должностях и не имел намерения бросать тень на их моральный облик. Художественный вымысел.

— Не предупредил. Извини! — огорчительно мотнул головой Борис Петрович. — Ну ладно. В медицинских целях можно…

Он налил еще стакан, на этот раз простой воды из соседнего графина:

— Запивай… Так что, Игорь? Что твоя психологическая наука скажет?

Ну конечно, кем же и быть Александровичу в рыжих ботинках, как не психологом? Ладно еще, что не психиатра с санитарами позвали… Игнат опустошенно откинулся на стуле, и сам не заметил, как выпил всю воду.

Психолог утвердительно качнул головой:

— Место определить нельзя. Гор или узнаваемого объекта поблизости нет… Давайте сделаем так: наш молодой человек будет записывать сны и приносить нам… скажем, раз в три дня… А если заметит что-то срочное, или такую деталь пейзажа, которую точно опознает — то в тот же день. — Он повернулся к Игнату:

— Диктофон есть?

Игнат помотал головой. Психолог вытащил из кармана брелок:

— Держи. Потом вернешь… Флэшки… Так…

Мятликов куда-то позвонил, и через минуту парень не старше Игната принес целую пачку флэшбрелков — еще в упаковке. Положил на стол и ушел без единого слова.

— Одна кассета на одну ночь. Ни больше, ни меньше, — Игорь Александрович внимательно смотрел на Игната. Тот послушно кивал.

— … Ничего не пропускай. Пожалуйста! Все черточки. Кто как стоит. Куда смотрит. Что в руках. Морщины на лице. Складки на одежде. Все, что запомнишь! Это важно, парень, — психолог положил руку на плечо Игната:

— Ты очень хорошо ее зна…ешь. Твое подсознание сейчас выталкивает наружу все, что помнит. Наша задача эти символы расшифровать. Поэтому, чем больше ты запомнишь из снов, тем лучше. Понятно?

Игнат кивнул. Он-то думал, от него просто отделаются. А тут целая пачка флэшек, диктофон…

— Дежурному будешь отдавать кассеты, я предупрежу — кивнул головой Мятликов. — Заклеивай в конверт и мою фамилию пиши… Теперь извини, мне скоро к начальнику на доклад.

Крылов встал.

— Спасибо… До свидания.

— Так запомни: каждое утро, — настойчиво повторил психолог. — Если снов не будет, обязательно запиши, какой был день перед этим: где ты гулял и что видел. Надо найти, на какой памятный знак это все срабатывает.

Когда за студентом закрылась дверь, хозяин кабинета налил по чуть-чуть себе и Александровичу из первого графина:

— К черту правила… У меня сердце не на месте. Что скажешь?

— Похоже, у него сдвиг по фазе на почве несчастной любви. — Игорь Александрович покрутил на пальце кольцо с ключами, — Тем более, что толкинист. Антураж снов очень соответствует. Надо его подальше услать, сменить обстановку, а то он и сам свихнется и тебе будет нервы мотать.

Молча выпили. Гость продолжил:

— Например, заслать его в ту же Москву, на тяжелую, но выгодную и интересную работу. Он молодой, деньги нужны. Подачку не примет, обидится. Но выгоду оценить не дурак…

— Так он псих или не псих? — перебил Мятликов.

— Да нет, он пока что в здравом уме. По всем признакам, он действительно видел все эти сны, и детали не придумывает. Ни разу не сбился, нет противоречий. По его рассказу вполне можно нарисовать кто как стоял, на что смотрел, и так далее… Понятно, что перевозбужден: он, похоже, ее любит и очень волнуется из-за пропажи. Кстати, а она к нему как относится?

— Не знаю… — протянул Мятликов. — Ей еще пять человек звонят, есть и куда серьезнее этого пацана. Например, Петр Кащенко.

— А, помню! Этот… Кузнец? Вот у кого было шило в зад… В общем, активный молодой человек.

— Был. Теперь остепенился. Конфетами торгует.

Игорь Александрович с шумом вдохнул и так же громко выдохнул. Помолчал. Выпил из второго графина. Спросил:

— А… На самом деле как?

Борис Петрович скривился:

— Глухо. Никто. Нигде. Ничего. Никогда. Даже в Минске не смогли помочь.

Игорь Александрович покрутил головой: уж если минские знакомства не срабатывают… Куда могло закинуть эту девчонку? Наконец, протянул:

— Ну решай… Я советую отослать его мягко в Москву или куда подальше. Но действуй не напролом, а через родителей: пусть они его отправят. И не сразу. Сейчас он никуда не поедет. Где-то через неделю я еще сеанс гипноза проведу, выкачаем из него все источники беспокойства. Пусть пока перегорит. Затем наступит опустошение, своего рода откат. Вот тогда и время ехать. Но подкинуть идею насчет работы надо сейчас…

— Значит, он все-таки нормальный, — повторил Борис Петрович. — Тогда что же ему снится?

Сны Игнат честно вспоминал весь остаток дня. Благо, преподаватели, уже осведомленные о его проблемах, особо не беспокоили. На большом перерыве Игнат позвонил Усато-Полосатому. Тот оказался неподалеку, и вскоре друзья сошлись в Дуэльном Зале. На этот раз никто не мешал, да и Крылову было уже наплевать на условности. Сбивчиво и поспешно он пересказал Андрею оба сна, отметив про себя, что скоро выучит их наизусть, особенно первый. Андрей сокрушенно покачал головой, и начал почему-то о другом:

— Ты по телефону говорил, что ее могли украсть. Только извини, любой уголовник в нашем солнечном городе знает прекрасно, чья она дочь. И что будет после любого горбатого слова в ее адрес. А уж за похищение ее отец весь город наизнанку вывернет.