Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

О том, что Усатый-Полосатый сам пытается написать компьютерную игру, Игнат давно знал. Чем-то Андрею не нравились все выходящие шедевры — даже те, которые вроде бы все хвалили. Кузовок же ворчал, что не хватает вот таких и вот этаких возможностей; а еще вон то стоило бы ввести вместо слащавых красивостей. И надо бы игровым персонажам ума добавить… Что могли фанаты ответить на подобные придирки? Правильно: «Напиши лучше, раз такой умный!» Но разработка компьютерных программ вообще, и игр — как особо сложной их разновидности — только выглядит легкой. Так что Андрей возился со своим детищем уже года два, если не больше.

— Что, — посочувствовал Игнат, — Кто-то идею спер? Буржуи чего-то реализовали из твоей игры?

Кузовок поднял голову, допил остывший чай, стукнул чашкой. И вдруг засмеялся, да как! Подпрыгивая на стуле, хлопая ладонями по коленям, чуть не задыхаясь. Даже посуда в шкафчике согласно позвякивала в такт.

— Да где им! — выдохнул Андрей, отсмеявшись. — Они все спорят, какой клон более одноразовый, да как высшую тварь в игре назвать: соник-танком или золотым драконом. Или вообще хренотроном. Алгоритмы-то игр не меняются. А ты: идею спереть! Где им! Не надо там никому никакая идея… Не знаю уж, куда они там движутся… Впрочем, это только мне интересно. — Полосатый мгновенно отвердел лицом, — Извини, я совсем тебя не слушал. Ты говоришь, что Иркин отец отнесся к твоему сну серьезно?

— Чего он после моего ухода психологу сказал, я не знаю, — задумчиво ответил Игнат. — Может, велел в дурдоме палату подготовить. Но меня они просили тщательно записывать все сны. Стало быть, подсознание все детали наружу прет, может, чего и удастся расшифровать.

— Вот как!

Усато-Полосатый задумался. Предложил:

— Пошли в комнату. Все равно печенье кончилось.

В комнате наевшийся Игнат привычно уселся на ковер спиной к дивану, а хозяин за ноутбук. Помолчали: Игнат от нервного дня и внезапной сытости, Андрей же вертел в голове ситуацию. Наконец, Усато-Полосатый заговорил:

— В принципе, тут только две ветки. Первая — рациональное объяснение. Что Ирку украли бандиты или она попала под машину, или упала с крыши, ушла в загул, и так далее… На этой ветке парень нашего с тобой возраста, уровня дохода и общественного положения мало чего значит и почти ничего не может сделать, кроме тех же поисков. Но поиски мы уже пробовали…

Игнат встрепенулся и слушал жадно, даже не замечая, как обострилось все его восприятие разом: сонливость и запах ковра исчезли; тонкий писк ноутбука перестал мешать; шум машин за окном просто пропал. В полутемной комнате существовал только желтый круг под лампой, только руки Андрея, машинально перебирающие страницы, и только голос:

— … Вторая ветка тоже определена. В фантастике она изучена: что вдоль, что поперек. Ты попадешь в тот же мир, к Ирке. Совершишь там массу подвигов, описанных тысячами авторов, и либо освободишь ее, либо геройски погибнешь… О погибших пишут реже: читать неинтересно, сам понимаешь. Но вот что будет дальше, после победы? Черт его знает! Мне кажется, потом и начнется самое важное…

Хозяин замолчал. Комнату затопила тяжелая непроглядная тишина. Только страницы толстенного справочника по С++ шелестели опадающими листьями, нагоняя сон и равнодушие.

Игнат потянулся и разбил черное колдовство. Снова комариным писком запищал ноутбук; за окном вспороли воздух легковушки. Сам хозяин поднялся, включил верхний свет, и комнату заполнили вещи: книжные полки, маленький верстак с радиодеталями справа от двери, портрет девушки Андрея над креслом. Лак на подлокотниках кресла давно обгрызли кошки: Андрей держал сразу двух, и стоически терпел все их выходки. Даже шутил иногда, что по сравнению с клубом, кошки просто ангелы во плоти.

Андрей пересел на диван. Игнат занял его место. Глянул в ноутбук. Добавить к словам УсатоПолосатого он не мог ничего.

— Что это у тебя? Непривычное какое-то? — указал он на экран, не найдя слов. — Это и есть Линукс?

— Нет, — отозвался Кузовок, — Инферно… Торн по большой дружбе из забугорья пригнал… Давай потом про это, ладно?

— Разве ты можешь что-нибудь добавить? — удивился Игнат.

— Могу… — Андрей невесело улыбнулся: — Какую бы ветку ты не выбрал, ты делаешь это сейчас. Потом ты уже окажешься в колее. — Он не удержался от шутки:

— А в сказочной, или смазочной, невелика разница. Колея есть колея, поди выпрыгни!

— Ты что же, всерьез? — повторил изумленный Игнат. — Всерьез думаешь, что можно попасть куда-то туда? — он ткнул пальцем в сторону полки с фантастикой.

Андрей повернул голову к красочным корешкам. Бушков, Сапковский, Ле Гуин, Толкиен, конечно же, Саймак, и много-много еще… Хозяин поднялся, легко провел пальцами по глянцевым обложкам. Перешел к совершенно другой полке и вытащил маленький истрепанный томик «Ларца острословов». Открыл, полистал, поставил на место. Повернулся к гостю:

— Кажется, Ларошфуко… «Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым». Уж больно мы боимся обмануться. А потому даже в очевидные вещи не верим.

«Он сам туда хочет!» — сообразил Игнат — «Каким неизвестный мир ни окажись, Полосатый хочет туда. Потому и поверил с такой охотой…»

Усатый-Полосатый словно прочитал эту мысль:

— Рассмотри альтернативу! Если причина в нашем мире, то что мы в силах сделать? Искать? Разве ты не ищешь? И мы полгорода облазили! Но ведь ты сам мне по телефону сказал, что даже у ГБ, скорее всего, нет версий! «С их возможностями давно бы нашли» — это не твои слова? Так что лучше — искать вслепую, или взять твою гипотезу, что Ирка провалилась в неизвестный мир? Плохая гипотеза лучше никакой, ведь так?

Игнат кивнул и облизнул пересохшие губы. Если его сон правдив, то Иринка, по крайней мере, жива!

— И потом, если уж говорить о рациональных объяснениях… тут Усатый-Полосатый нахмурился. Оттянул горловину футболки, пощелкал ремнем на джинсах. Наконец, решился:

— Ты у Петра был?

Крылов отрицательно мотнул головой.

— Съезди завтра же, — приказал хозяин. — На свежую голову. Хотя и у него наверняка искали, да только Петенька наш хитрый жучара… Кто ему эти мальчики в красивых пиджаках? Напугать его особо нечем: на московской трассе наверняка Петра страшнее пугали. А вот если главный соперник лично приедет морду бить, ему хочешь-не хочешь придется открыть карты.

— Сомневаюсь, что он вообще захочет со мной разговаривать! — возразил Игнат. — Крут больно.

— Думаю, что захочет, — Усатый-Полосатый вздохнул. — Он пару раз приходил в клуб. Да ты ведь помнишь, на той неделе два раза, и месяц назад. Наши его еще Кащеем обозвали, так он только посмеялся: весит где-то под сотню. Ну вот, видится мне в нем что-то странное. Вроде как тоже наше, понимаешь?