Роджер Желязны - Лорд Демон

Энгус оказался прав по всем статьям: мои благотворительные порывы обошлись мне в исцеление одного артрита и одной катаракты. У меня сложилось впечатление, что Энгус обеспечил себя портером на пару поколений вперед.

В конце концов я поднялся, кивнул им обоим и сказал:

– А теперь я должен идти. – Я свернул за угол, в свой личный проход.

Энгус последовал за мной – он так и не расстался с пивной кружкой.

– Спокойной тебе ночи, лорд Демон.

– И тебе, Энгус, – отозвался я и рванул вверх. Добравшись домой, я решил, что нужно поспать. И лег спать.

Глава 3

Итак…

Итак, мы через третье лицо – через лорда Свиззлдиза, который может быть просто очарователен, когда захочет, – навели справки о красотке Страстоцвет, Снеговике, Ночной Невесте и Ходоке, а также и о самом Деворе.

Складывалось впечатление, что Девор живет совершенно не по средствам, что он увяз в долгах и его преследуют кредиторы. Страстоцвет жила с ним много лет, пока от него не отвернулась удача. Снеговик и поныне тусовался с Девором, – очевидно, в память о старых временах, – а Ночная Невеста встречалась с ним все чаще и чаще. Не знаю, какую роль во всем этом играл Ходок – если, конечно, он вообще играл тут какую-то роль, – но он, похоже, достаточно регулярно возникал в жизни Девора.

Я продолжал присматривать за всей этой компанией, но за следующие несколько месяцев так ничего и не прояснилось. Я описал этот случай и зарегистрировал его в отделе дуэлей. Особой необходимости в том не было, но это могло пригодиться впоследствии, если бы потребовалось что-то утрясти.

Я начал чаще бывать в обществе Тувуна и Висс. Мы с Тувуном фехтовали друг с другом, а Висс нас натаскивала. Я стал чуть чаще выходить в мир людей и решил в этом году побывать на Собрании. Ни за какие новые произведения искусства я пока не брался.

Это ощущение напоминает внезапный порыв теплого ветра. Если вы вовремя почувствовали и распознали его, значит, у вас есть шанс выжить. Тысяча лет – долгий срок, но я никогда не забуду того покалывания, что возникает, когда ци разбивается вдребезги и уходит в пустоту.

Я вихрем перенесся в соседнее пространство и метнулся как можно дальше от Земли. Еще мгновение – и я буду знать наверняка.

Мгновение прошло, а я все еще оставался в живых. Пронесло, значит.

Я немного подождал, потом осторожно принялся пробираться обратно, в то измерение, где на меня напали. Через некоторое время я снова почувствовал громыхание. Пришлось дождаться, пока оно утихнет. По мере того как грохот затихал, я подбирался ближе, скользя через пространства. Прежде чем пробраться в нужное измерение, я навел на себя невидимость. В воздухе до сих пор витало нечто пугающее, а горы Лошадиная Голова, на которой я стоял всего несколько минут назад, больше не существовало.

В тридцати милях севернее располагалась гора Орлиная Голова – она по-прежнему была целехонька, а в тридцати пяти милях на северо-запад – Ястребиный Взгляд. Я изучил их, когда летел на восток, домой. Еще один подобный удар вполне мог бы меня уложить.

Переодевшись в красное, в тон красному перу на шляпе, я направился на кладбище, где в одной из старых усыпальниц Тувун и Висс хранили свою бутылку.

– Тук-тук!

Я шагнул, если можно так выразиться, через порог. Знакомый служитель признал меня. Висс встретила меня в облике маленькой девочки-китаянки – лет восьми, не старше. Ее волосы были распущены, а золотистая смуглая кожа горела невинным румянцем.

– Кай Крапивник! – воскликнула она. Ее тонкий голосок напоминал звон крохотных колокольчиков. – Какая приятная неожиданность! Не желаешь ли чаю?

– Да, пожалуйста.

Я уселся на груду подушек. Висс внимательно посмотрела на меня.

– Что случилось? – спросила она. – Ты словно не в себе.

– В меня стреляли из теронического ружья, – сообщил я.

– Но тероника объявлена вне закона еще со времен Демоновой войны! – воскликнула Висс. – Владение тероническим оружием считается крупным правонарушением. Из такой штуки бога свалить можно!

Я кивнул и добавил:

– И это единственный надежный способ уложить бога или демона.

– Пожалуй, тебе стоит рассказать мне, как все было, – сказала Висс.

– Один из тех недодемонов шепнул мне, что вчера вечером на Босой горе намечалась серьезная игра в маджонг и что Девор, который на самом деле играет очень неплохо, надеялся раскрутить Ловкача на крупную сумму и рассчитаться со своими долгами.

Прибыл чай. Я взял чашку и сделал глоток.

– Ты же знаешь, Девор и вправду хорошо играет, если не нагрузится имбуэ.

Висс кивнула.

– В давние времена мне случалось играть с ним – довольно приятное времяпровождение, – сказала она. – И что случилось?

– Я захотел понаблюдать за этой игрой, посмотреть, что получится, и послушать, не всплывет ли что-нибудь, касающееся того дела с О'Кифом. Сперва я просто собирался посидеть среди них невидимкой, и так и сделал. Но некоторые из нас очень хорошо чуют скрытое присутствие, и потому я решил перебраться на тридцать миль в сторону, на Лошадиную Голову, и проследить за происходящим при помощи магической трубы.

Висс кивнула.

– И?..

– Я перебрался на Лошадиную Голову, устроился там и принялся наблюдать. А некто, пожелавший раз и навсегда убрать меня с дороги, должно быть, обнаружил меня и забрался на Ястребиный Взгляд, прихватив с собой тероническое ружье. Я почувствовал неладное и смылся, но этот тип снес верхушку Лошадиной Головы вместе с половиной горы.

Висс содрогнулась.

– Когда я вернулся, игроки уже убрались с Босой горы. Я спрятался за валуном и принялся рассматривать разрушенную Лошадиную Голову. И тут мимо меня кто-то проскочил – кажется, это был Ходок. Я видел его лишь мельком. Он толкнул меня под локоть и умчался. И он хихикал на ходу.

– Он показал, как спас тебе жизнь, – заметила Висс.

– Что?!

– Очевидно, он толкнул под локоть того, кто в тебя стрелял. Тероническое оружие отличается смертоносной точностью. Тебе это должно быть прекрасно известно, если доводилось им пользоваться.

Я кивнул.

– Но почему? – спросил я. – Ходок ничем мне не обязан.

Висс пожала плечами. Я допил чай. Висс налила еще. В ее хрупких, изящных ручках чайник казался огромным.

«Конечно же, Ходок ничем мне не обязан, – решил я. – Он просто хотел, чтобы я оказался у него в долгу. Если Висс права, то Ходок должен знать, кто нажал на спусковой крючок».

– Может, кто-то желает, чтобы нечто, известное мне, не стало общим достоянием? Но что это может быть?