Роджер Желязны - Лорд Демон

– Вы не спросили у меня, чем я занимался в миру. Я был известным целителем – одним из тех, кто практикует традиционные методы. Возможно, я сумею ускорить ваше выздоровление…

Теперь он был мой – это было заметно невооруженным взглядом! Даже если бы у Ли Пяо и не было собственных причин согласиться на мое предложение, он не мог мне отказать: получилось бы, что он ведет себя эгоистично по отношению к родственникам, которым приходится выкраивать время, чтобы помогать ему.

– Вы владеете акупунктурой? – спросил Ли Пяо.

– Да, и траволечением, и кое-какими из менее известных методов.

Я взял его за скрюченный, парализованный указательный палец правой руки. Сделав глубокий вдох, я прогнал через палец часть моей демонской ци и почувствовал, как палец оживает. А потом Ли Пяо им шевельнул.

– Я принимаю ваше предложение, – твердо произнес он тоном человека, который потрясен и исполнен восхищения, но все же не настолько потрясен, чтобы утратить способность рассуждать здраво.

Мы обо всем договорились, и я сказал, что в ближайшее время регистраторша ему позвонит.

А потом я поспешил уйти. У меня не было желания морочить голову этому человеку. И еще меньше мне хотелось позволить ему умереть. В результате нашей недолгой беседы у меня сложилось впечатление, что Ли Пяо и вправду знает о воздушных змеях куда больше моего.

По субботам и воскресеньям, после обеда, я заезжал за Ли Пяо, чтобы отвезти его на занятия. Во время занятий он сидел на солнечном склоне холма и наблюдал за змеями. Потом я проводил очередной курс лечения и вез Ли Пяо обедать.

– Некоторые из ваших змеев очень, очень древние, – сказал он.

– Я приехал из удаленного района Китая.

– О некоторых подобных змеях я лишь слышал, но никогда их не видел.

– Скоро вы сможете делать их сами.

– Я верю вам. Вероятно, вы были очень хорошим целителем, прежде чем удалились от дел. К моей спине снова возвращается чувствительность, и я уже могу ходить, хоть и хромаю.

– Через месяц вы выбросите ваши костыли. В один из дней следующего месяца мы подняли в воздух всех наших разнообразных змеев – яркий цветник, состоящий из квадратов и прямоугольников (тот день был посвящен традиционным разновидностям змеев). Но прекрасная тайская Пакпао отказывалась летать надлежащим образом. Я передал мою сине-зеленую китайскую «бабочку» ученику, а сам отошел в сторону, чтобы вместе с Ли Пяо посмотреть, что можно сделать с заупрямившейся Пакпао.

Оказалось, что проблема связана с бечевой. Ли Пяо объяснил мне некоторые тонкости, касающиеся длины бечевы, а потом я снова поднял Пакпао в небо. Чтобы не рисковать столкнуться с каким-нибудь из змеев, что уже находились в воздухе, я отошел подальше от того места, где столпилось большинство моих учеников.

– Она неплохо выглядит, – заметил я. (Пакпао – это змеи женского рода. Более крупные змеи – мужского рода, их зовут Чула.).

– Она и вправду неплоха, – согласился Ли Пяо, но по его тону я понял, что внимание старика приковано к чему-то другому.

Я отвлекся от созерцания Пакпао и взглянул на восток. Внезапно поднявшийся ветерок гнал оттуда небольшую тучку. На меня упала капля дождя. Я почувствовал, что сейчас произойдет, но было поздно.

Раскат грома прозвучал одновременно с криком Ли Пяо:

– Кай!

Молния скользнула по бечеве Пакпао и заполнила мое тело. Я отправил ее обратно в небо, отпустил бечеву и хлопнула ладоши. Молния вернулась туда, откуда пришла, и туча тут же развеялась.

– Кай Крапивник! Друг мой! Это не я! Я тут ни при чем! – воскликнул Ли Пяо, поспешно хромая ко мне.

– Я знаю, – откликнулся я, удивившись его словам.

– Вас пытался убить маг, который прятался в туче.

– Вы разбираетесь в таких вещах? – спросил я.

– В годы юности я изучал Искусство. Но я не знал, что такой удар можно отразить.

– Этот чародей – кем он был, человеком или демоном? – спросил я у Ли Пяо.

– Человеком, – ответил старик. – Мне очень жаль, что у вас есть такой враг.

Я пожал плечами и заметил:

– Это делает жизнь интереснее.

– Вы не боитесь?

Я рассмеялся.

– Могу я поинтересоваться, – после короткой паузы произнес Ли Пяо, – не имеете ли вы отношение к изготовлению бутылок и других сосудов?

– Имею, – сдержанно ответил я.

– Много лет назад, в Кантоне, я видел такую бутылку, – сказал Ли Пяо. – Я никогда не забуду ее красоты, ее дивного оттенка. Как вы думаете, смогу ли я увидеть еще что-либо подобное, прежде чем умру?

– Да, – сказал я. – Возможно.

Ли Пяо опустился передо мной на колени и приник лбом к земле. К счастью, большинство наших учеников находились на таком расстоянии, откуда они не могли видеть этого проявления почтения, а те, кто мог, наверняка решили бы, что старик просто захотел дать отдых парализованным ногам.

– Кай Крапивник известен также под именем лорда Демона, – сказал Ли Пяо.

– Откуда вам это известно?

– Как я уже говорил вам, в юности я изучал Искусство.

– Встаньте, – сказал я. Тот факт, что теперь мое скромное начинание в мире людей будет окрашено в демонические тона, вызвал у меня странное раздражение. – Я не прошу вас ни о чем, лишь о дружбе, основанной на общей любви к воздушным змеям. Теперь я буду вас лечить, а потом мы поедем обедать.

Я прочел ученикам короткую лекцию о необходимости следить за изменениями погоды и распустил их. Потом я закончил лечение Ли Пяо и забрал его к себе домой. Я особенно остро ощутил, как мне не хватает О'Кифа. Впервые за много лет у меня появился новый друг, и он заслуживал наилучшего приема…

Вход в мою бутылку не ошеломил Ли Пяо, равно как и встреча с Ширики и Шамбалой. Он погладил обоих псов по пышным загривкам.

– Вот этот, – он кивнул на Ширики, – имеет цвет императорского нефрита. А вторая словно бы вырезана из темного янтаря или, возможно, из сердолика. А я всегда думал, что статуэтки собак фу – всего лишь плод фантазии…

– Век живи – век учись, – заметил я. Но мне было приятно. Псы повиляли хвостами.

Расставшись с собаками, мы направились в мой дворец. В отличие от западных зданий, это сооружение не господствовало над окружающим пейзажем, а скорее дополняло его. Я отнесся к его постройке с величайшей тщательностью. Я сам вручную вылепил изогнутые крыши пагод из влажной глины, прежде чем пустить в ход свою магию.

Ли Пяо долго разглядывал дворец, восходящий и ниспадающий вместе с перепадами рельефа и вбирающий в свои изгибы радуги и водопады. Старый китаец ничего не сказал, но его окруженные морщинками глаза засияли. Я провел гостя по широким ступеням, вырезанным из полированного водяного агата, а потом – сквозь двустворчатую золотую дверь, покрытую причудливой резьбой.